Знаю случаи, когда вот такие, вконец затравленные, теряли последнюю надежду на нормальную жизнь и решались на страшные шаги. Нет, у меня ни разу не возникло мысли покончить с собой. А вот отомстить… это - да. Хотя бы в мечтах. Потому что проделать хоть что-то из обдумываемого в реальности не смогу ни за что. Плохо, противно, стыдно, но хотя бы здесь я себе не вру.

Впрочем, плевать, скоро выпускной, а потом я пошлю и школу, и учителей так далеко, что больше никогда о них не вспомню.

Чуть-чуть. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

Глава третья

Я сижу в Макдаке и с сомнением смотрю на большую порцию картошки-фри. Двойной гамбургер и половину молочного коктейля я уже приговорил, но до сих пор голоден. Знаю, что это абсолютно пустая и мусорная еда, только ничего не могу с собой поделать. Это же вкусно! А что еще, если не вкусная еда, способно скрасить серые будни и хотя бы немного приподнять подавленное настроение?

А настроение у меня – хуже некуда. Со времени драки прошла неделя – и я, в целом, уже неплохо себя чувствую. Синяки на роже остались, конечно, но хотя бы сошли отеки. А вот колено все еще болит. И это очень отвлекает и мешает. Я даже на унитаз не могу нормально сесть и подняться, не говоря уж о том, чтобы подняться на наш шестой этаж, когда в доме снова не работают лифты. Да они почти все время не работают.

Родители были вынуждены уехать, но не на дачу, а на похороны. У нас умерла какая-то дальняя родственница. Вернее, дальняя для меня, но не для них. Я, весь расписной в коричнево-синих разводах, ехать наотрез отказался, да они и не настаивали. Только мама очень просила, чтобы никуда не выходил из дома без крайней на то необходимости. В школу она все же позвонила, но лишь для того, чтобы сказать, что я приболел. Наготовила целый холодильник еды и попросила соседку, Инну Павловну, заглядывать ко мне по вечерам – вроде как приглядывать на всякий случай."

"В итоге я уже четыре дня живу один. И с одной стороны – никто не присаживается на уши и не расспрашивает, все ли у меня хорошо, ничего ли не болит, не пытается докопаться до того, как вообще у меня дела. А с другой стороны… все то же самое, но со знаком «минус». В том смысле, что, когда тебе не с кем и поговорить, и поделиться какой-нибудь повседневной ерундой – становится немного тоскливо. Пара слов вечером с пожилой соседкой – такое себе развлечение.

Вот так – на меня не угодишь. И расспросы не нравятся, и их отсутствие не по душе.

Понятное дело, никто не отменял интернет с его социальными сетями, да вот только мобилу я пролюбил, а на новую денег нет. Отец сказал, что в конце месяца наскребем и обязательно купим, а пока придется довольствоваться домашним телефоном.

Вот я и выполз в люди. Просто чтобы не совсем одичать.