Просто жри их самой большой ложкой, только смотри не обляпайся.

— Наоборот. Терпеть не могу.

Он медлит, будто размышляя над чем-то очень важным.

— Ведро и тряпка в раздевалке. Как закончишь, переодевайся и зайди в тренерскую. У тебя… - смотрит на часы, - двадцать минут.

И это все? Так просто? Он берет меня? Я даже не знаю – рад этому или раздосадован. Уж если бы этот здоровый мужик с каменным лицом послал меня нафиг – я бы только спросил, как быстро туда бежать.

— Девятнадцать минут.

Из зала вылетаю почти бегом. Я же правильно понял, что сначала мне надо вытереть за собой?

В раздевалке уже почти десяток человек - на мое появление реагируют спокойно, но с явным интересом.

— Всем добра! Мне бы ведро стряпкой. Не найдется лишних?

— Новенький? - спрашивает широкоплечий парень с таким четко очерченным прессом, будто это натуральная стиральная доска.

— Ага. Наследил там немного.

В ответ вижу понимающие ухмылки.

Неужели не один я такой лошара?

— Там, - указывает широкоплечий.

Скидываю крутку на вешалку, туда же сумку. Ничего плохого и позорного не вижу в том, чтобы навести чистоту, тем более если сам все и испортил. Да и чего сложного собрать в ведро растаявший снег? Там даже грязи нет.

А вот переодеваться перед парнями мне не по себе. Потому что среди всех я самый жирный. Да что там, я просто самый жирный. Кругом поджарые тела с крепкими мышцами, и я такой - квашня на ножках. Вот только времени ломаться у меня нет. Уж если все так закрутилось, придется запихать неуверенность и стеснение так глубоко, чтобы оттуда даже света было не видно. И сейчас, пока я на адреналине, сделать это оказывается вполне по силам. Тем более, не так уж на меня и смотрят. Как раз, если быть откровенным, больше по сторонам глазею я.

Мля, кому надо продать душу, чтобы заполучить такой пресс?

Я успеваю в тренерскую за пять минут до отведенного мне времени. Петр Александрович сидит за видавшего вида столом, столешница которого - эталон порядка и организованности. Карандаши и ручки, листки расчерченной бумаги, толстый блокнот, пара каких-то кубков - все стоит или лежит в явной геометрической гармонии.

Но взгляд невольно скользит дальше, за спину тренера, к застекленному шкафу с… да сколько же там этих наград? Кубки, статуэтки, медали. А еще несколько чёрно-белых фотографий. Судя по всему, с разных соревнований. Уж не сам ли Петр Александрович на них? Только совсем еще молодой, совсем мальчишка.

— Надолго к нам или погреться зашел? – спрашивает тренер.

— Как понравится, - пожимаю плечами.

— А может не понравиться? - откровенно удивляется он.

И я понимаю, что сморозил глупость. Не в «нравится или не нравится» дело. Уж в моем положении - точно.

— Надолго, - говорю, только теперь начиная осознавать, зачем мне, собственно, вся эта авантюра.