— Настроение огонь. Готов плакать и умолять не делать мне больно.

— Кстати ты зря смеешься, иногда просят. И большие сильные мужчины, в том числе, - она руками показывает, насколько большие мужчины просят у нее пощады. – Не плачут, конечно, но некоторых действительно надолго не хватает. Приходится растягивать сеанс на несколько дней.

— Так себе поддержка, - усмехаюсь я.

— Нервничаешь что ли?

— Есть немного.

— Это хорошо. А то не люблю делать людям больно, когда им все равно. Так, что у нас?..

Мой эскиз состоит из двух логических частей, объединенных в один общий рисунок.

Первая часть, занимающая почти всю руку, за исключением непосредственна плеча, полностью посвящена обороне Москвы в сорок первом году и вообще Второй Мировой. Да, именно так. Потому что именно рассказ Валентины Владимировны подвиг меня не только на переосмысление себя и своей жизни, но и, что куда важнее, на первые шаги к ее изменению. На татуировке у меня будет высокое небо, с которого немецкие бомбардировщики бомбят замерший советский город, там будет взрывающееся и горящее здание и маленькая девочка возле него, мечущаяся в поисках мальчика, которого любит. Там будут отрывки из писем с фронта, противотанковые ежи и окопы, а еще куски военных карт с красными стрелками, устремленными на Запад.

Я хорошо подготовился и собрал достаточно материала, а Элли органично вписала отдельные фрагменты в одну картину.

И будет вторая часть, гораздо менее обширная, но не менее важная. На самом плече изображение простого крестика, чьи очертания будут постепенно переходить в облака и небо. Да, я потерял оригинал, и уже никогда его не найду, но подарок Валентины Владимировны все равно навсегда останется со мной – потому что фотка с ним осталась в «облаке». Да, я сфоткался в зеркале, когда впервые нацепил крестик на рубашку. Не помню уже, зачем это сделал, но тот глупый порыв теперь почти вернул мне утраченную вещицу.

Многие делают татуировки просто так, от порыва, от желания выделиться в толпе, самоутвердиться и еще по сотне других причин, личных. У меня для моего «рукава» есть совершенно определенные причины. Впрочем, это лишь мои причины и важны они только для меня, знать о них чужим людям совершенно не обязательно."

"Единственное, что жалко - такую большую и довольно сложную татуировку невозможно сделать за один сеанс. И даже если бы я хотел засесть в салоне на всю ночь и даже дольше, то собственное тело идет с этим вариантом в полнейшее несогласие. Примерно через пять часов вся кожа на руке настолько воспалена и чувствительна, что меня едва не дергает от любого прикосновения. Потому останавливаемся на отметке в шесть часов.

Мы далеко продвинулись и много сделали, но впереди еще как минимум пара сеансов, включая коррекцию.