– Интересно, кого он защищал, – задумалась Юлька, – нас или свои драгоценные тыквы?

– Мне все равно. – Я наклонилась к тяпке, подползшей к порогу, протянула руку, чтобы ее погладить, и вдруг поняла, что все еще сжимаю кулон, вложенный мне в ладонь Амарантой. Калитка скрипнула, и я выронила кулон, который с мелодичным звоном скатился по ступенькам в траву.

Во двор вошла старая ведьма. Вода стекала по ее лохмотьям, седые волосы повисли вдоль худого лица серыми плетьми. Она перехватила удобнее изогнутую клюку и живенько похромала к нам. Вода хлюпала в деревянных башмаках, на тропинке оставались мокрые следы.

– Брюс! Еще одна! – крикнула Юлька, однако тяпка уже уползла к грядкам.

Я метнулась в дом, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Скрипнули ступени, тяжелые башмаки стукнули у самого порога. Сиплое дыхание ведьмы послышалось прямо за дверью.

– Мэдхен, – хрипло произнесла она. – Оффен.

– Хрена с два, – ответила Юлька. – Не открывай, Вася.

За дверью раздался какой-то свист, стук, бульканье.

– Все в порядке, – глухо прозвучал голос Еремы. – Не бойтесь.

Я осторожно приоткрыла дверь, сдвинув клюку, валяющуюся у ног, выглянула в щелочку.

Ерема стоял у крыльца, его меч был черный, будто он сунул его в мазут. Густые капли медленно стекали на траву. Тело ведьмы лежало под кустом, башмаки вывернулись стоптанными каблуками к небу. Последнее, что я увидела перед тем, как упасть в обморок, – это голова старой ведьмы на тыквенной грядке.

После шабаша я заболела. Не знаю, что было тому виной. Может, жертвенный алтарь был слишком холодным и сырым, или меня продуло, когда я на всех парах удирала от вражеских ведьм, или же, скорее всего, впускать в свое тело злобных призраков, даже на пару мгновений, чревато последствиями.

Я неделю провалялась в кровати, меня бросало в жар, от которого плавилось тело, а потом я просыпалась с криками и в холодном поту. Юлька бегала вокруг меня то с компрессами, то с малиновым чаем. Я безропотно выпивала все таблетки и сиропы, которые она мне подсовывала, и проваливалась в кошмары.

Однако через неделю болезнь ушла. Меня слегка шатало, и мимо своего отражения в зеркале я прошмыгнула, зажмурившись, но лихорадка отступила.

Я тщательно вымыла волосы, растерла все тело жесткой мочалкой. Кажется, я заметно похудела. Жаль, запатентовать диету вряд ли удастся: принимайте злобный призрак внутрь по чайной ложке – и минус пять килограммов за неделю вам обеспечено. Бонус – красочные яркие сны. Завернувшись в любимый халат и закрутив мокрые волосы в чалму из полотенца, я спустилась вниз. Заглянула к Амфибрахию, который тут же подгреб под бледное пузо выкатившуюся монетку и воззрился на меня с явной тревогой. Потом зашла на кухню.