Только когда эта личина вчера с него стаяла, оказалось не до памяти. Потому что… другой ведь человек!

Хотя…

Почему я спала так спокойно и крепко? Потому, что устала насмерть, конечно, но ещё и потому, что рядом – тот, кому я доверяю. А когда я его не вижу, а только чувствую – как просто человека, и как мага – то я чувствую того самого брата Лео, который нужен. И что теперь, жить с закрытыми глазами? Или… встать и уйти, сейчас, пока он спит?

Дурной мозг возопил – куда ты пойдёшь, ты давала клятву Ордену на год! И он тоже, между прочим. А жизнь магов, преступивших свои клятвы, содержит много интересных спецэффектов, как я поняла минувшей ночью.

Смогла бы я парализовать Аль-Карима? Смог бы Лео убить Звездочёта – тот ведь явно пытался что-то на него наложить, судя по его виду – ничего особенно хорошего там не было? Или… всё это так, ерунда, слова одни?

Я пошевелилась… и разбудила его. Глаза ещё не открылись, а рука уже потянулась ко мне и обняла. Я на мгновение закрыла глаза… да, это он. Всё так. Но я не хочу жить всю жизнь с закрытыми глазами.

Я выбралась из-под его руки и села – спиной к нему. Связала ноги в йоговский узел.

– Варя Феникс, – а голос-то остался тем же самым.

Я как услышала это «Варя Феникс», так слёзы и побежали. Он что-то понял, наверное, потому что зашевелился, тоже поднялся и обхватил сзади."

"– Мой прекрасный Феникс, танцующий меж костров, и убивающий прикосновением. Прекрасный и смертоносный. Куда там дочери графа Ливарио!

Эх, мне ведь тоже есть, что ему рассказать. Но как, как можно вообще такое рассказывать? Ладно, мастер поверил, потому что мастер, он и не такое видывал, наверное, он и про заклинание вчера догадался. Или не вчера, а когда вообще это было?

Я нашла в себе силы и повернулась к Лео. Или не Лео?

– И… как тебя теперь называть? Мой принц? Ваше высочество?

– Меня – так и называть, как называла. А тебя? Кто ты, Варя Феникс?

– Варя, – пожала я плечами. – Варвара Лискина. И да, я тоже на самом деле выгляжу не так. Мне сорок лет, я неуклюжа, как слон в посудной лавке, потому что у меня страшно болят ноги. И я от той неуклюжести упала с лестницы и сломала себе шею. Только вот почему-то до конца не умерла, а оказалась в теле вашей Барбары. Которая как раз умерла.

А глаза у него – его собственные, вот. Они не изменились. Почему-то осознание этого факта тоже вызвало слёзы.

– Не плачь, прекраснейшая. Пожалуйста. Или… плачь. Оплачь уже всё, что нужно, и пойдём дальше. Понимаешь, я и личину-то надел сначала для того, чтобы посмотреть на ту Барбару, а ей не показываться, и друг мне в том помогал. Были дураки оба, господь свидетель. А потом он принял смерть – за меня. И я поклялся отомстить. А отомстила – ты.

– Я? – я ничего не поняла, если честно.

– Ты убила Фабиано Апостоли. Едва ли не прикосновением.