Не только потому, что ты – мой старший брат и верховный сюзерен, но – потому, что ты лучший.

– Понял, и благодарю тебя за эти слова. С мастером поговорю, что не имею ничего против обета в Ордене, но желаю помощи и поддержки от Ордена, и готов оказывать сам любую, какая потребуется, – кивнул Годфруа.

А потом они оба подошли к отцовскому креслу, и оба склонили головы, пока те, кому следовало, уносили тело – подготовить ко всем подобающим церемониям.

– Как хорошо, что ты воскрес, – сказал Годфруа. – Одному мне сейчас было бы намного труднее.

– Как рассудил господь, так и есть, – кивнул Лео. – Будем жить со всем тем, что узнали.

Пришёл мастер – и нужно было доложиться ему, и получить разрешение отдыхать – сколько потребуется. Увидел преображение Лео, посмеялся, сказал что-то вроде «а я предупреждал». И велел ему, как проспится, обязательно явиться для разговора. Да, сестре Феникс тоже.

Годфруа позвал кого-то из своих рыцарей, кто не был магом и кому удалось поспать ночью, и назначил его главным по охране дворца – до того момента, пока все маги не восстановятся. Впрочем, мастер посмеялся и сказал, что есть некоторый небольшой резерв магов, и сейчас он пришлёт их в помощь.

Дальше следовало найти прекраснейшую на свете деву-Феникса. Впрочем, случившийся тут и отчаянно зевавший Стриж сказал, что она спит в соседней комнате.

Так и оказалось – спала на лавке. Лео, недолго думая, сгрёб её с той лавки, велел Стрижу идти впереди и распахивать двери, и понёс куда? А в свои старые покои. И если там кто-то завёлся – пусть пеняет на себя.

Нет, в тех комнатах не завёлся никто. Лео сказал Стрижу тоже уже где-нибудь спать, это сейчас главное, остальное – потом. А сам запер магически двери, стащил одежду стража и сапоги – с себя и со своей прекрасной дамы, уложил её на принцеву кровать, а сам устроился рядом.

Сейчас – спать. Остальное – потом.

31. Кто ты?

Я проснулась – не пойми где. Опять. Да сколько ж уже можно-то!

Наверное, это мне компенсация за то, что в прошлой жизни почти не двигалась с места – потому что сначала танцы и нет времени больше ни на что, а потом – травма и ограниченная подвижность? Правда, я и там умудрилась ходить в походы, ездить на игры и на море, но – там всё было не то. В отпуске, по расписанию. А здесь – по-настоящему.

Какая-то кровать со столбиками и шторами со всех сторон, шторы из тяжёлой узорчатой ткани. Белоснежные льняные простыни. И поверх этого я – как вчера весь день пробегала до рассвета – после дуэли с Хорьком, боя на улицах, боя у стен дворца и разборок с верхушкой предателей в самом дворце. Только форму стража и сапоги кто-то снял.

А рядом сопел… Я отвернулась. Потому что…

Ну да, он говорил, что носит личину. Я даже вроде об этом помнила.