Прильнула, обнимая его со спины.

— О твоей боли, — коснулась прохладной ладонью его груди. — О той, которая здесь.

— Не стоит, Снежана, — но руку её не убрал. Она словно остужала пламя, что полыхает в нём, разъедает кожу.

— Почему? Ты ведь никогда ни с кем не говоришь об этом. Никогда не рассказывал, да? Так поделись со мной. Это нормально, Марат. Расскажи.

Он напрягся всем телом, стиснул челюсти, но не смог оттолкнуть её. Не хотел. И уходить не хотелось сейчас. Ещё совсем немного постоять так с ней. Чтобы трогала его своими прохладными, тонкими пальцами. Совсем немного. Пять минут.

— Мой сын дал мне конфету. В тот день, когда я видел его в последний раз. Моя жена забирала его, а он плакал, не хотел, чтобы я уезжал. Я всего на один день оставил их. В этом доме, — каждое слово давалось с таким трудом, что разрывало от боли глотку. — Ты хотела знать, кто тот ублюдок, которого я скормил псам? Он был моим другом. Как все те, кого ты видела за столом. Я называл его братом. А он пришёл в мой дом с наёмными убийцами, чтобы грохнуть меня, — Снежана вздрогнула, и футболка на его спине пропиталась её слезами. — Я вернулся на следующее утро. В свой день рождения. Привёз сыну игрушку, — рвано выдохнул, сжимая кулаки до хруста. — Шёл к дому, переступая через трупы охранников. А его… Моего сына не было в кроватке. Я нашёл его в саду. На том самом месте. Моя жена лежала в луже собственной крови. Её пытали. Хотели знать, где я. Видимо, она не сказала. Ублюдок изнасиловал её. Все камеры видеонаблюдения были уничтожены, а отпечатки стёрты. А потом он пришёл на похороны. Сочувствовал мне, — переживая снова тот день, Марат чувствовал, как ад внутри разверзается, и оттуда лезет черная злоба, заполняя его собой. — Я нашёл наёмников. Всех до единого. И узнал, кто убил мою семью. Он успел свалить из страны до того, как я пришёл за ним. Несколько лет прятался по разным уголкам мира, запутывал свои следы. Перед годовщиной друзья нашли его в Индии. Обманом заставили приехать.

Снежана вцепилась в него мертвой хваткой, и, казалось, не дышала, лишь иногда всхлипывала. Убрал её руку, повернулся.

— Знаешь, почему он это сделал? Он хотел быть мной. Жить моей жизнью. Владеть всем, чем владею я. Моими активами, моей недвижимостью. Моей женой, — приподняв её лицо за подбородок, посмотрел в заплаканные глаза. — А когда понял, что моя жена никогда не станет участвовать в моём убийстве, никогда не предаст… Уничтожил её и нашего сына. Он раскаялся перед смертью. Умолял меня не убивать его, — усмехнулся зло, а Снежана дёрнулась в его руках, видимо, рассмотрев на дне его взгляда бездну. — Я должен был радоваться этому, разве нет? Должно было наступить облегчение. Должно ведь. Но мне не стало легче.