Он все думал, хорошо ли Сергей прикрывает его тыл. Может быть, поэтому Алексей Николаевич ошибся и поставил на другой номер – вместо Подсудимого указал Микадо Субботина. И выиграл второй приз в сто семнадцать рублей! Раздосадованный из-за ошибки и одновременно довольный ею, питерец не стал продолжать игру и отправился в номера. И на собственной шкуре проверил слова здешних коллег, что ипподром и окрестности – опасное место.

А все началось с коварства извозчиков. Они по какой-то причине стояли не у выхода, а чуть ли не на Московской улице. Пока сыщик по длинной аллее дошел до них, случилось непредвиденное.

Из-за Народного дома вышли четверо и окружили его.

– Барин, а барин, ты, говорят, приз выиграл? – нагло спросил старший, шепелявя из-за отсутствия двух зубов.

– Клыки-то тебе за это вынесли? – начал тянуть время статский советник, высматривая городового. – Когда призы отбирал?

Он не хотел вынимать пистолет против каких-то портяночников[85] и надеялся обойтись угрозами. Но главарь от обидных слов взбеленился:

– Ах ты скобленое рыло! Щас и тебе зубья проредим!

Делать было нечего, питерец пустил в ход кулаки.

Началась свалка, в которой четверо безуспешно пытались одолеть одного. Вскоре они отступили, волоча под руки поверженного атамана: тот был без сознания и мычал. Но и Лыкову досталось: ему рассекли губу и подбили левый глаз. А еще порвали манишку и ловким манером срезали часы… Наградные, с императорской короной. Так что победа сыщика была спорной.

Но больше всего Алексея Николаевича рассердило другое. Городовой, который стоял в начале Главного проспекта, увидев драку, спрятался. И теперь осторожно высовывался из-за угла конторы Государственного банка.

Вон куда драпанул! Питерец свистком вызвал его, и парень подбежал:

– Что произошло? Кто свистел?

– А ты не видел? – зло поинтересовался сыщик, вытирая кровь платком.

– Никак нет, я отошедши.

– Глянь-ка сюда, отошедши, – протянул ему полицейский билет Алексей Николаевич. Постовой глянул – и обомлел:

– Виноват, ваше высокородие!

– Теперь слушай внимательно. Я посижу тут на лавочке, а ты сбегай к ребятам и все им объясни. Чтобы вскорости часы, что они срезали, были у меня.

– Но… как же я, ваше высокородие? Их уж и след простыл.

Лыков завелся. Кровь хлещет из губы, глаз затекает, а тут какой-то прощелыга разыгрывает дурака. И он сказал с угрозой в голосе:

– Даю тебе, щенок, десять минут. Сам знаешь, где они сейчас – ставят мои бимбары[86] на кон позади глазной лечебницы. Думал, я не в курсе? И пусть извинятся, сукины дети, не то им конец настанет. Ты все понял?

И рявкнул:

– Бегом!!!

Служивый припустил в нужном направлении, путаясь в ножнах шашки. Алексей Николаевич осмотрелся.