Если полезут сразу двое, стреляем без предупреждения в обоих. Шелашников идет первым. Остальным ждать!

Через полминуты вниз полетели револьверы и ножи, а следом появился и атаман. Как только он ступил на пол, статский советник громко крикнул:

– Ребята! Этот упырь зарезал в Петербурге сыскного надзирателя Ивана Изралова! Двое маленьких детей остались сиротами. Так что при малейшем движении не в ту сторону стреляйте ему в башку!

После такого афронта главарь беспрекословно улегся лицом вниз. Пока Азвестопуло связывал ему руки за спиной, Лыков с Белопашенцевым держали лестницу под прицелом. Постепенно по одному сыщики приняли остальных бандитов. Вместе с тем, кому Алексей Николаевич врезал по шее, гостей оказалось семеро. У них отобрали большой арсенал оружия и сложили в принесенные ими же мешки.

Арест прошел благополучно, все полицейские и жандармы были живы и целы. Дорогостоящая кабинетная коллекция Березовского золотопромышленного товарищества спасена, крупная банда ликвидирована. Живи и радуйся. Белопашенцев вынул из запечья водку и разлил на всех. Но Лыков с трудом сдерживал недовольство. Умный атаман сдался без боя, и следователь мог предъявить ему лишь самую малость. Даже замки отперли ключом, а не взломали. Попытка ограбления скопом, но без жертв и без сопротивления полиции. Ясно, что приедет красноречивый Сурен Ованесович Аванесян и легко разжалобит двенадцать присяжных. Максимум, что грозит налетчикам, – два-три года исправительных арестантских отделений.

Алексей Николаевич в душе надеялся, что Граф Платов не сдастся без боя и в ходе перестрелки его прикончат. «Иван» оказался хитрее.

Вскоре приехали полицмейстер Рупинский, уездный исправник Ключников и судебный следователь по важнейшим делам Макаров. Они обошли помещения конторы, заглянули в кабинет. Последний производил сильное впечатление: все шкафы заставлены самородками. Геологический музей, а не контора. Доказательства вины собирать было несложно: вот семь человек при оружии, вот мешки, а наверху – цель их налета. Следователь уехал первым, выписывать ордера и открывать следствие. За ним заторопились довольные начальники. Лыков с Азвестопуло увязались с ними – они свое дело сделали."

"Когда арестованных усадили на линейки, чтобы доставить в губернскую тюрьму, Алексей Николаевич со значением посмотрел на Белопашенцева. Теперь все зависело от решительности старшего унтер-офицера. Иван Захарович в гляделки играть не захотел – распоряжался рассадкой бандитов. Атамана он приказал везти отдельно и сам сел с ним в пролетку.

Поезд из нескольких экипажей двинулся в Екатеринбург. А питерцы, опустошенные донельзя, добрались до гостиниц и легли спать. Через три часа статского советника подняли на ноги.