– Тебе не стоило приезжать в «Уайт харт», – проговорил он глухо.

– Я даже не потружусь удостоить это ответом.

– Ты не знала, какие опасности тебя ожидают.

– Очевидно, и ты тоже, – фыркнула Сара.

– Господи, женщина! Почему тебе во всем нужно противоречить? Неужели не понимаешь? Я не способен защитить тебя!

– Я тебя об этом и не прошу.

– Мне предстоит стать твоим мужем, а значит, это мой долг.

Ее буквально затрясло от этих слов, и она процедила:

– А ведь никто из вас: ни ты, ни твой отец, ни даже мой кузен – даже не поблагодарил меня.

Хью виновато посмотрел на Сару, но она отрезала:

– Нет, сейчас ничего не говори! Думаешь, я смогу тебе поверить? Я поехала в гостиницу, потому что ужасно боялась, потому что вы с Дэниелом нарисовали портрет безумца, и все, о чем я была способна думать, что он искалечит тебя…

– Но…

– Только не говори, что это не так! Он совершенно безумен. Отрубил бы тебе руку не задумываясь, если был бы уверен, что даже в таком состоянии ты сумеешь зачать ребенка.

Хью побледнел. Да, Сара права, но как же трудно вынести, что и она не может не думать об этом!

– Сара, я…

– Нет! – Она ткнула в него пальцем. – Сейчас моя очередь. Говорю я, а ты помолчи.

– Прости меня, – сказал он едва слышно.

– «Прости»? Вот так просто? – Сара так затрясла головой, словно увидела призрак. – Сейчас вовсе не обязательно быть милым и добрым. Ты не можешь умолять меня о прощении и ожидать, что я… – Ее горло сжало рыданием. – Понимаешь ли ты, через что мне пришлось пройти по твоей вине? Всего за один день!

Слезы ручьем текли по ее щекам, и от Хью потребовалась вся сила воли, чтобы не наклониться и осушить их поцелуями. Как хотелось ему вымолить у нее прощение: и за то, что было, и за то, что будет, – потому что он знал: это случится снова. Он готов был жизнь отдать за одну ее улыбку, но когда-нибудь он обязательно ее подведет и заставит плакать. И осознание этого убивало.

Хью взял ее руку и поднес к губам:

– Пожалуйста, не плачь.

– Я не плачу, – всхлипнула она, вытирая слезы рукавом.

Он не стал спорить, а просто сел на край кровати, обнял ее и принялся гладить волосы, бормоча бессмысленные слова утешения, пока она совершенно не обессилела и обмякла у него на плече."

"– Представить боюсь, что ты обо мне думаешь, – прошептала Сара наконец.

– Думаю, что ты самая лучшая на свете.

«В то время, как я полное ничтожество».

Она все поставила на место и, черт возьми, добилась того, чего они с Дэниелом не смогли за почти четыре года. Причем сделала это, пока он был привязан к проклятой кровати. Возможно, не в самый момент ее триумфа, но он был освобожден, и только потому, что она сумела это сделать.

Сара спасла его.