— Зачем? Смысл, Давид?

— Мы должны это сделать, — говорит уже серьезно. На лице появляется жесткость.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Это правда? — его взгляд давит, но я упрямо задираю подбородок вверх. Я не боюсь тебя, Давид.

— Что именно? — спрашиваю. — В нашей жизни столько лжи, я уже и сама путаюсь.

— Он мой? — кивает на мой живот.

— Кто, Давид? — не сдаюсь я, все еще надеясь, что не так поняла вопрос.

— Не тупи, Василиса! Ребенок мой? — смотрит на меня исподлобья.

Я зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. Его вопрос ранит, но он не увидит моих слез. Немного успокаиваюсь и отвечаю медленно и равнодушно:

— Не твой. Иди к своей будущей жене или матери твоего ребенка. Этот ребенок не твой.

— Ты хочешь сделать мне больно? — спрашивает он и делает еще один шаг ко мне.

— А ты? Ты не делаешь мне больно? Все время, — закрываю лицо руками и чувствую, что сейчас расплачусь. От обиды. От его слов.

Он уже совсем рядом. Обнимает за плечи. Я стряхиваю его руки с себя.

— Почему ты мне сразу не сказала?

— А ты? Уйди, Давид. Не трогай меня. Я не хочу. После всего того, что было…

— А что было? — спрашивает он. Поднимаю на него взгляд — он улыбается.

— С Викой, — говорю прямо. Я устала от недомолвок. — Ты знаешь, что она… беременна?

— Не от меня точно, — говорит он. — Не было ничего между нами. Не было.

— Я видела. Своими глазами видела. Ты и она… За что, Давид? За что ты мучаешь меня? просто отпусти меня. Дай мне жить… без тебя.

— Нет, — его руки сильнее прижимают меня. — Не отпущу. Никогда. И никуда.

— Мне противно, Давид. Уйди.

— Дай мне сказать, — твердым голосом произносит он. — Прости, что не сказал тебе сразу. Я должен был. Хотел утром это сделать. Я бы все равно рассказал тебе, понимаешь?

— Так, было, Давид? — спрашиваю я. — Было?

— Нет, — уверенно произносит он. — Вот.

Достает телефон, роется и включает запись.

И я слышу голоса. Вика и Давид.

Сначала неразборчиво. Потом голос Давида. Он зовет меня. Ему отвечает Вика. Какое-то шебуршание.

— Давид, — голос Вики. — Проснись же! Это я, Василиса.

Недовольное сопение в ответ.

— Давид! — уже громче. — Вставай! Трахни меня, Давид!

Я закрываю рот от ужаса.

А из телефона опять лишь мычание.

— Уйди, — голос Давида и спустя мгновение храп.

Удивленно смотрю на Давида.

— Сел на телефон задницей и включилась запись, — улыбается он. — Не было ничего. Видишь? Я никого не могу трахнуть, кроме тебя. Даже по пьяни.

А во мне борются два чувства. Вроде, я и рада. Давид доказал, что не спал с Викой.

Но как же горько от того, что Вика оказалась вот такой. В ушах так и звучат ее слова: «Трахни меня, Давид». Как же больно…

Отворачиваюсь и слезы стекают по щекам."

"— Не плачь, Василиса, — Давид гладит меня по волосам. — К сожалению, так бывает.