– Потому что для большинства окружающих, да что там для большинства, для всех, кроме тебя, я – не женщина, а совладелица крупного бизнеса, деловой партнер, акула капитализма, да еще и в такой чисто мужской сфере, как строительство, – объяснила она, внимательно следя за происходящим в зале.

Каким-то седьмым чувством она ощущала, какую неловкость испытывают сейчас их общие с Норой знакомые. Они словно раздумывают, к кому из совладелиц «ЭльНора» подойти, а если к обеим, то в какой последовательности. Разговаривая с Бжезинской, суетливо оглядывались на Бутакову и наоборот.

Опускали глаза, сворачивали разговор и отходили, радуясь, что с честью выпутались из неловкой ситуации.

Элла подумала, что еще вчера, пожалуй, сильно расстраивалась бы из-за такого положения вещей, но сегодня ей было совершенно безразлично, достаточно ли она блистает в свете. В этом зале ее интересовало мнение о ней только одного человека. А он стоял рядом и, судя по всему, был именно от нее в полном восторге. Витольд. Тося. Ее первая, детская любовь.

Она с нетерпением ожидала окончания церемонии, чтобы уехать домой и наконец-то остаться с Витольдом наедине.

Судя по его затуманенному взгляду, он думал о том же самом. Разнесли холодный брют, и Элла, которая любила очень сухое шампанское, вовремя вспомнив, что она не за рулем, взяла холодный запотевший бокал, в котором весело танцевали пузырики.

– Твое здоровье, – сказала она Витольду и улыбнулась.

Слово для торжественной речи взял председатель совета директоров шведской фирмы, в мировую сеть которой входила «История». Элла сделала глоток и приготовилась слушать. Шипучая дорожка бежала у нее по пищеводу, от нее становилось тепло и щекотно внутри.

Где-то, видимо недалеко, громыхнул мощный взрыв, от которого жалобно задребезжали стекла. Первым делом Элла подумала о том, как некстати будет сейчас Удальцовой заниматься окнами, но тут же прогнала от себя эту глупую, ненужную, лишнюю сейчас мысль. Что же взорвалось? Есть ли жертвы? Как узнать, что случилось? Похоже, все присутствующие в зале сейчас думали об одном и том же. Витольд непроизвольно схватил ее за руку, словно для того, чтобы не потерять. От нехорошего предчувствия у Эллы сжалось сердце, и она вцепилась в эту теплую надежную руку, будто прося защиты.

Она видела, как опрометью выскочила из зала журналистка Инна Полянская. К уху она прижимала телефон. Если и мог кто быстрее других получить нужную информацию, то несомненно это была она, и Элла начала двигаться к выходу, таща за собой Семенова, чтобы первой перехватить журналистку, когда та будет возвращаться в зал. Краем глаза она заметила, что то же самое делает и Нора.

С Инной они столкнулись практически у самых дверей.