Оттого, что он приложился спиной к корпусу вертолета, столкновение оказалось более жестким, чем ожидал Белов. Его буквально отбросило назад, и, чтобы частично сохранить равновесие, при приземлении ему пришлось опереться об землю рукой.

Второй пилот, выпучив глаза, схватился за кобуру. В пальцах его угадывалось проворства не больше, чем в сырых макаронинах. Такими непросто нащупать оружие, выхватить его и удержать в руке. Пусть занимается своим делом. Пока. Не выпуская растерянного пилота из виду, Белов продолжил спарринг с первым противником. Пружинисто распрямившись, он одновременно взмахнул левой рукой снизу вверх, от себя. Это был картинный, но совершенно не опасный удар. Тыльная сторона ладони пришлась пулеметчику по нижней челюсти, заставив ее вскинуться чуточку выше. Зато правый кулак, полетевший вдогонку, поставил точку на несостоявшемся поединке. Он попросту отключил бедолагу, врезавшись в подбородок. Если бы здесь находился рефери, ему пришлось бы считать до девятисот девяноста девяти.

Оглушенный казах еще только сползал вдоль борта на землю, выпуская из себя короткие, судорожные струйки мочи, когда его товарищ справился, наконец, с застежкой своей кобуры.

Белов перехватил его руку в самом начале движения. Пилот был вооружен добротным «Стечкиным» с традиционной предохранительной скобой над спусковым крючком. Его указательный палец, продетый в скобу, с честью выдержал испытание на излом. Подвела рука, давшая слабину в запястье.

— Уй! — горестно вскрикнул ее обладатель, тупо уставившись на свою кисть, вывернутую самым противоестественным образом. Должно быть, ему еще никогда не приходилось любоваться собственной рукой в столь неожиданном ракурсе.

Белов отыскал взглядом самолет, описывающий круг над степью, достал пистолет и снова переключил внимание на пилота. Щелкнув пальцем по его микрофону, соединенному с наушниками гибким кронштейном, Белов поинтересовался:

— Максимальная скорость у вертушки какая?

— До двухсот восьмидесяти, — доложил пилот с ужасающим акцентом.

— Запасы горючего?

— В баке на 50 километров оставалось. Но есть еще один, запасной. Там в девять раз больше.

— Хорошо, спасибо, — сказал Белов, наблюдая за «кукурузником». — Теперь повернись ко мне спиной и беги.

— Куда? — глупо спросил пилот.

— Вперед. Куда глаза глядят. И не останавливайся, пока не выбьешься из сил.

— Ага, ладно.

Кивнув, пилот побежал, так и не догадавшись снять шлем. Второй неподвижно лежал на земле с закатившимися под лоб глазами.

Забравшись в душную кабину, Белов моментально взмок, словно готовясь сдать самый трудный экзамен в своей жизни.

— Поехали, — пробормотал он.

Оживленные последовательными щелчками тумблеров, загудели двигатели над головой. Заурчал за спиной редуктор.