Возможно, принцу и хотелось возразить брату, однако, было очевидно, что это будет выглядеть детским капризом, поэтому Эдгару пришлось шагнуть в услужливо открывшийся для него портал.

На прощанье он поцеловал мне руку:

– Не расстраивайся, Амелия, у нас еще много времени.

Дождавшись пока портал схлопнется, его величество приступил к десерту. К головомойке.

– У меня нет слов, Амелия, – сталь в его голосе говорила, что меня ждет серьезная взбучка. – Раз ты оказалась здесь, значит, проигнорировала все мои намеки. С этого момента буду предельно четко объяснять твои права и обязанности.

– У меня ровно столько же прав и обязанностей, как у любого другого подданного! – возмутилась я.

– Конкретно твои свободы определяю только я!

Его величество навис надо мной, как скала, заставляя вжаться в шероховатый ствол сильнее. Мне даже на секунду показалось, что от Эдуарда пахнуло жаром. Терпкий запах смолы, дыма и корицы окутал меня.

Мне определенно стоило промолчать, но я не могла.

Дуду, вновь перейдя от церемониала к неформальному обращению, сам позволил мне высказаться.

– Как удобно! – всплеснула я руками.

– Но зачем же так утруждаться? Может, стоит поделиться своими королевскими обязанностями, если они так тяготят? Навещать леди по ночам, пока те спят, должно быть утомительно? Полагаю, Эдгар не будет возражать, если ты доверишь это ему!

Эдуард сложил руки на груди.

– Это, что, обвинение? Даже и не подумаю извиняться.

У меня даже дыхание перехватило от такой наглости. Приходил по ночам, запирал Клару, чтобы не помешала, а потом и меня решил заточить в покоях!"

"– Я постараюсь защитить свою спальню от подобных проникновений, – предупредила я.

– Ну в поместье, может, и получится, – ухмыльнулся его величество. – А во дворце нет. Камни Вингфолда всегда поддерживают своих королей.

Что-то в словах Эдуарда про Вингфолд меня царапнуло, однако, до меня дошел смысл других его слов, и я шокированно на него уставилась:

– В поместье? Ты это проворачивал даже там? Когда? Сколько раз? Как ты мог?

Король смотрел на меня невозмутимо, так, будто не понимает, откуда у меня взялись претензии.

– У тебя милые сорочки, Мими. Правда, все они скромнее того платья.

Я ушам своим не верила!

Нахал! Наглец! И это друг детства!

И тут же вспомнила его фразу: «Дружбу я похоронил», и непослушное сердце забилось быстрее.

Скандальное поведение его величества почему-то находило в моей душе отклик.

И это было ужасно. Я должна сосредоточиться на том, чтобы выкинуть Эдуарда из головы, но выходило из рук вон плохо.

– Однако мое исподнее – не повод меня запирать!

– Не скажи, – хмыкнул он. – В любом случае, поводов хватает. Ты совершенно не думаешь о последствиях своих поступков. Тебе нужно стать сдержаннее.