– Предлагаете императора Кассиана встретить мечами? – заинтересовался Эдуард.

Ровный тон его мог бы обмануть даже меня, если бы я не знала об искренней дружбе между правителями.

– Ваше величество, когда в последний раз планировался подобный союз, мы потеряли вашего отца и брата. Я не смею указывать вам, но мне кажется, что есть достойные принцессы и в других государствах.

– В самом деле, граф, – осадил его Эдуард. – Пожалуй, это решение я приму самостоятельно.

Что-то царапнуло меня в словах графа Вестора, но я не успела разобраться, как меня достиг смысл его предупреждения.

После чаепития у королевы, я решила, что династический брак возможен между Кассианом и Алисией, но граф прав, надежнее была бы двусторонняя сделка. Например, брак Эдуарда и сестры императора.

Стало быть, этот вариант развития событий все же существовал.

Сердце болезненно сжалось.

В попытках взять себя в руки и удержать лицо, я не сразу обратила внимание на лакея, замершего возле меня. Дождавшись, когда я обращу на него внимание, он передал мне две записки.

Одна из них была от Алисии, в ней она предупреждала меня, что они с Дель наведаются ко мне в гости позднее. А другая…

Другая была от Эдгара.

Я удивленно посмотрела на его высочество, но он лишь подмигнул мне.

Развернув записку, я прочитала: «Настало время для сюрприза, будь готова перед рассветом».

Спрятав в рукав послание, я с улыбкой подняла глаза и встретила предупреждающий взгляд Эдуарда.

Глава 16

В покои вернулась я мрачнее тучи.

Казалось бы, меня должно одолевать приятное волнение в ожидании сюрприза от Эдгара, но я никак не могла отделаться от мыслей о возможной свадьбе Эдуарда.

По дороге к себе я, не выдержав, атаковала папин кабинет, выудила у него родовой альманах по материку и принялась штудировать его гладкие плотные страницы в поисках упоминания о сестре Кассиана. От всей души я надеялась, что она дурнушка и недалека умом.

Это, разумеется, никаким образом не станет помехой браку, но вряд ли такая леди сможет воцариться в сердце его величества. Вкус на женщин у него был отменный. При всей моей неприязни к Фаморе, фрейлина обладала несомненными внешними достоинствами. И, как мне теперь думается, она не так глупа, как хочет показаться.

К моему разочарованию принцесса Габриэлла оказалась красавицей. Нежным цветком с выразительным взглядом небесно-голубых глаз. Она блистала в науках, танцах и рисовании. Очаровательно пела и занималась благотворительностью.

Я со злостью захлопнула несчастный альманах.

Куда моим зеленым глазам против таких достоинств? Пела я отвратительно, рисовала и того хуже. Вот в танцах я была хороша. Ну и по словам отца, я талантливо влипала в неприятности. Вряд ли эти качества могли бы занять подобающее место в сердце нынешнего Эдуарда.