Я пришпорила Малышку и вылетела из ворот Вингфолда, и чем дальше я удалялась от дворца, тем сильнее мне становилось не по себе.

Внутри все скручивалось не то от тревоги, не то от ощущения потери.

Я несколько раз чуть не повернула назад, и только упрямство не позволило мне этого сделать. Сил мне придал тот факт, что, если тяга вернулась, то Дель может быть права.

Во что бы то ни стало я должна скорее забрать дневник и получить ответы на все свои вопросы.

Глава 12

Прислуга разбегалась на моем пути, когда я крайне неподобающим образом неслась в свои покои. Впрочем, привыкшие ко всему в доме лорда Бранхерста вышколенные горничные и бровью не повели, глядя, как я потрошу аккуратно уложенный багаж.

Что бы ни было тому причиной, но находиться вне Вингфолда мне было тяжело.

В прямом смысле слова.

Меня словно придавила каменная плита, вес которой рос с каждым мгновением вдали от дворца.

Внутренняя потребность вернуться как можно скорее подгоняла меня, заставляя сердце болезненно сжиматься, будто вот еще секунда и я безвозвратно потеряю что-то очень важное. Дрожащими руками я перебирала вещи, переходя от сундука к сундуку, пока наконец не выудила дневник.

Попытка уделить его содержимому хоть сколько-нибудь внимания вызвала у меня головную боль. Строчки перед глазами расплывались, смысл ускользал. Одна единственная мысль билась в сознании, как пойманная в силки рыба, надо срочно вернуться назад. Домой.

Домой?

Я никогда не считала дворец домом. И даже этот городской особняк никогда так не называла. Мой дом – Бранхерст-холл. Однако, размышлять на эту тему сил у меня не было. Ощущение истекающего времени, будто кто-то открыл для меня обратный отсчет, не давало сосредоточиться ни на чем, и я махнула рукой. Во дворце мне снова станет легче, и тогда я внимательно все изучу.

Обратный путь в Вингфолд давался не легче. Все время хотелось пришпорить Малышку, я торопилась как могла, но опасалась переходить в галоп на узких улочках города, где запросто могла затоптать незамеченного прохожего.

Осеннее солнце уже почти прикоснулось к горизонту, тени удлинялись с каждой минутой. Внутреннее напряжение росло, тревога била в набат. Я вся была как натянутая струна. Будто стрела, лежавшая на тетиве лука, но не отпущенная нерешительной рукой.

Нервы были на пределе, поэтому, когда в переулке перед дворцовой площадью на меня из сумерек утробно зарычали со всех сторон, у меня все внутри оборвалось. Я испугалась не на шутку.

Мне чудилось, что так жутко мог рычать только монстр, но на освещенную мостовую выступили три огромных гончих. Три действительно крупных зверя, размерами намного превышающими обычных. Зыбкие очертания зверюг смазывались и снова обретали четкую форму. Шерсть на загривке топорщилась и таяла темным дымком.