Я знала, что у его отца есть на мой счёт какие-то планы, но не зря сделала ставку именно на сына. Мы действительно не всегда похожи на родителей. Особенно если мы не хотим быть на них похожими, а Саливан не хотел. Ему нравилось получать деньги, нравилось чувствовать себя умнее всех здесь, но он явно ненавидел свою работу за необходимость всегда и всем врать. Это действительно было самым мерзким в мире больших денег.

С документами мы разобрались быстро, с завтраком я справилась ещё быстрее. Следующие пару часов бегала по трактиру и проверяла, как все работает. Подходила к гостям, лично интересовалась, все ли им понравилось.

Когда у вас спрашивают, все ли хорошо обычные работники, это в порядке вещей. Но если подходит хозяйка, чувствуешь себя особенным. Всем нравится это ощущение. Туда, где тебя считают важным и значимым, хочется возвращаться.

Меня сильно удивили те, кто спал на улице. Они благодарили горячее и даже от души отстегнули девочкам чаевых. Я бы заподозрила их в неприличном, но потом вспомнила придумку со спецномерами, ужином с доставкой и только покачала головой. ""Снять сливки"" мы явно успели, я уже считала прибыль, снова сидя за столом в зале и наблюдая за первым разгорающимся скандалом, который, мило улыбаясь, погасила Миса.

Девушка имела шансы стать неплохим купцом, и я уже шепнула Руфусу, что следует к ней присмотреться. Тот деловито кивнул и сказал, что уже есть предположения, чем будут заниматься ребята в будущем. Я обещала зайти вечером и все узнать, а сама вернулась к планированию бюджета, советуясь с помощником и его учителем. Добавлять новые статьи расходов я не стала, наоборот, многое урезала, потому что спроса не было все равно. Того, что есть в запасах, пока более чем достаточно.

Я поднимала взгляд на каждого нового гостя, прекрасно осознавая, что с нетерпением жду оборотней. Доминика, уже наплевав на гордость и приличия, стояла у порога, нервно теребила платок и прожигала дверь яростным взглядом. Стоило той открыться и впустить лина Биторого, как управляющая мигом сменила гнев на милость: напряжённые плечи опустились, на губах расцвела улыбка и глаза засияли. Нет, со спины не видно было, но Доминика обернулась ко мне, будто безумно гордилась, что её мужчина вернулся, и только потом подошла к нему.

Хотела обнять, но на деле только протянула ладонь для поцелуя.

Забавно все-таки, что творит с нами воспитание. Рядом нет никого из высшего общества, никто не осудит за проявление чувств, никто не фыркнет презрительно из-за объятий жениха и невесты. А в голове все равно что-то жужжит надоедливо голосом матери, няни или гувернантки: ""Нельзя! Неприлично! Позор!"". И мы, послушные этим голосам, слегка холодно улыбаемся, благосклонно киваем и тушим все эмоции.