А кто доверится сыну человека, который славится тем, что не знает слова ""совесть""?

— Если мой отец настолько бессовестный человек, то зачем же вы наняли его? — холодно осведомился молодой человек, возвышаясь над моим столом. Бесо сжал столешницу, сдерживая желание броситься на защиту, хотя угрозы по сути и не было. Пока.

— Именно поэтому и наняла. Мне нужен был сильный юрист, который любым способом сумел бы доказать, что имущество моего отца должно принадлежать мне. Я знала только двух таких. И первого перекупил мой ""брат"". Я поспешила нанять второго.

— Что ж, вам это не помогло.

— Это не имеет значения, лин Саливан. Принципы вашего отца позволяют ему делать свою работу эффективно, не доставляя при этом мне лишних хлопот. Мне наплевать, как он достигает такого результата, за него я и плачу.

— И вам будет плевать, как добьюсь результата я?

— Вы — другое дело. Вы мой штатный Законник. В вас я должна быть уверена как в самой себе.

— Не вижу причин для того, чтобы я стал тем самым доверенным человеком. Особенно учитывая, что вы только что сказали о моем отце.

— Мой отец был худшим человеком, которого я знала, — я хмыкнула.

— Действительно ужасным. Он ничего не делал просто так. Абсолютно из всего извлекал пользу. Когда я родилась, отец с друзьями выпивал в одном приличном ресторане в столице. И вот прибежал паренёк, который сообщил прекрасную новость — дочка Беринского родилась живой и здоровой. Отец на радостях заказал всем вина, за столик у нему подсел один очень уважаемый человек, встречи с которым не получалось добиться очень давно. Отец угостил его, потом ещё и ещё, пока тот не напился до беспамятства и не подписал договор о сотрудничестве. На утро папа убедил этого мужчину, что они вчера стали едва ли не лучшими друзьями. Так он получил выход на рынок Кардьяры. Через герцога Анатерели.

— Железного герцога?

— Его отца, но он тоже воистину железный мужчина.

— Впечатляет, — был вынужден признать Саливан. — Но зачем вы мне это рассказали?

— Деньги — грязь. Так было и так будет. Но если правильно использовать потом эту грязь, то не так мерзко будет на смертном одре.

— Глупая философия. Нельзя украсть миллион золотых, а потом построить на часть этих денег храм в расчёте на то, что боги простят тебя за воровство.

Храм-то ты построил, это благое дело."

"— Я не ворую. Не воровала и не собираюсь. Каждая медяшка, которая будет мной получена — труд. Мой и этих детей. Так что, лин Саливан, я просто прошу вас не держать на меня зло за то, что я сказала про вашего отца. Я действительно так думаю, но это никак не относится к вам на самом деле. Мы дети своих родителей ровно настолько, насколько себе позволяем ими быть. Верно?

Юрист не ответил. Молча положил передо мной документы, явно размышляя о чем-то своём.