– Дорогой мой, не хотите же вы, чтобы я приехала к вам смотреть, чем какает ваша собака. Привозите ее, вместе погуляем, я посмотрю. Поэтому я и спрашиваю, воспитанная у вас собака или нет. Она вас слушается?

– Вроде да.

– На чужих собак бросается?

– Пока не замечал. Я ее на «строгом» ошейнике вожу.

– Хорошо, приезжайте. Я живу на Новобасманной, буду гулять с десяти до одиннадцати. Найдете меня.

– А как я вас узнаю?

– Дорогой мой, на Новобасманной улице вечером гуляет только одна старуха с двумя большими овчарками. Не ошибетесь.

И здесь старуха! Вместо Ирины или хотя бы Вороновой – сердитая и негостеприимная соседка, вместо девушки с чудесным мелодичным голоском – какая-то старая перечница. Правда, по голосу этого не скажешь. Впрочем, долой романтические устремления, с девушками он и дома нагуляется, слава богу, недостатка в подружках у него нет. Здесь Руслан занят делом, а для этого дела старушки вполне подходят, они любят посудачить о чужих делах."

"Дождавшись звонка из редакции и продиктовав тексты взятых интервью, Руслан взял Дельту и отправился на встречу с Анной Моисеевной. За время длительных утренних и вечерних прогулок он неплохо изучил окрестности Комсомольской площади и уже знал, что Новобасманная улица находится совсем недалеко, за Казанским вокзалом. Анну Моисеевну он увидел почти сразу, вернее, сначала он увидел двух мощных овчарок, а уже потом невысокую полную женщину лет шестидесяти с лишним в куртке-пуховике, делавшей ее похожей на надувной мячик. Руслана поразило, что оба поводка немолодая женщина держала в одной руке.

– Как вы их удерживаете? – с восхищением спросил он. – Они у вас такие здоровенные.

– Они у меня воспитанные, – с достоинством ответила Анна Моисеевна. – И умеют гулять так, чтобы не создавать мне проблем. Я могла бы их спустить с поводка, они никуда не убегут, но народ, знаете ли, боится. Начинают шарахаться, жаться к стенам, собак это нервирует. А вы свою, я смотрю, даже в наморднике водите. Что, были неприятности?

– Не знаю, хозяева велели надевать намордник – я и надеваю.

Они обсудили проблемы собачьего воспитания, кормления и лечения, пока, наконец, Дельта не соизволила присесть для осуществления своих интимных серьезных дел.

– Ничего особенного, – Анна Моисеевна взглянула на результаты собачьей деятельности, – цвет нормальный. Напрасно вы переполошились.

– Мне показалось, что оно должно быть темнее…

– Глупости, – решительно отрезала женщина, – цвет в пределах нормы, бывает темнее, бывает светлее, в зависимости от того, чем вы ее кормите.