Пять мертвых преступников, вооруженных тяжелыми инструментами, в рабочей одежде, больше похожей на лохмотья, двинулись следом за местным блюстителем порядка. Я был шестым в этой бригаде и плелся позади всех. Как только я сошел с тропы, ноги тут же погрузились в наст по самые щиколотки.

«Больше не могу, больше не могу», – то и дело повторял про себя, шагая по хрустящей корке, ссыпающейся в мои ботинки и превращающейся там в воду.

Я без конца сжимал и разжимал пальцы, не давая им превратиться в безжизненный хворост.

Наконец мы дошли до машины, неподалеку от которой над землей возвышалась странная рыжая насыпь. Забравшись по небольшой отвесной лесенке, страж дернул за ручку, и дверца машины легко открылась. Он достал оттуда железную канистру для топлива и, бросив на снег, спустился вниз.

– Лей. – Громкий раскатистый голос пробежал волной, буквально проник в тело через кожу и задержался там дрожью.

Высушенный, как тысячелетняя мумия, старик, стоявший справа от меня, вышел вперед и, добравшись до канистры, дернул крышку. Раздался хлопок от скопившихся внутри канистры паров. Затем он подошел к рыжему холму, который оказался кучей высушенных еловых веток, и начал поливать его из канистры. Закончив, он отнес канистру обратно к стражу и поставил рядом с ним, а затем вернулся в строй. Тип в сером плаще достал из кармана что-то, поджег и бросил в кучу веток, которые тут же гулко вспыхнули, обдав с ног до головы жаром мое тело, совершенно не готовое к такому.

Огромное пламя столбом стремилось к серому небу, пеплом окрашивая все вокруг в черный цвет.

– Бей, – снова грянул голос стража.

И все, с кем я пришел сюда, начали окружать костер. Я старался не отставать, тем более это было для меня внезапным спасением.

Было видно, что эти ребята не впервые проделывают подобное."

"Мы окружили этот огромный костер, прижавшись к нему практически вплотную. Далее мы встали в пару. Не имея ни малейшего представления, что и как нужно делать, я подглядел за остальными. Один вооруженный киркой «счастливчик» ставил ее одним концом на промерзшую землю, а другой, вроде меня, удостоившийся чести держать в руках неподъемную кувалду, должен был с размаху бить по кирке. Кажется, до меня начало доходить, чем мы тут будем заниматься, но это меня волновало не так сильно, как тот факт, что с холодом покончено, а значит, все остальное стерпится. Как же я ошибался.

Плечо почувствовало невероятное облегчение, когда с него «слезла» эта ноша, но стоило мне сделать замах, как я ощутил все годы, прошедшие без физкультуры и спорта. Первый удар был не самым лучшим, я промахнулся, кувалда вместо кирки ударила по снегу и утонула в нем. Я взглянул в глаза мужика, державшего инструмент, но ему, кажется, было пофиг – еще бы, держи себе и держи.