Я смотрел на это и ничего не мог поделать, в душе гремел гром, сверкали молнии – это была моя вина, Вадик и так натерпелся за последнее время. Сначала жена с любовником, потом это проклятое место, теперь несправедливое наказание. Мне стало стыдно, так стыдно, как никогда не было. Хотелось броситься ему на помощь, разорвать, разбить, уничтожить этого чертова лысого маньяка. В какой-то момент мое сознание поплыло. Все вокруг словно исчезло: звуки, цвета, запахи, мысли.

Я сам не понял, как подлетел к охраннику и саданул его прутком прямо по лысине. Тот закружился на месте, чудом не перевалившись за ограждение, съехал на пол и уселся без движения, свесив голову на грудь.

С макушки на лицо побежали красные ручейки, они стекали по одежде, рукам, собирались в небольшие озерца на полу. Постепенно эти озерца увеличивались в размерах. Я выронил пруток из дрожащих рук, и тот звонко ударился о бетон."

"«Всё. Всё. Всё», – повторял голос в моей голове, то ли успокаивая, то ли говоря мне – это конец.

Вадик открыл лицо. Оно было изуродовано свежими ожогами.

– Что, что ты наделал? – замямлил он испуганно, ломающимся от боли голосом.

 – Зачем? За что? Как же теперь? О господи.

Вадик уселся на пол, оперевшись спиной на ограждение.

Я переводил взгляд с охранника на Вадика, потом снова на охранника, и тут меня осенило, что охранник умер. Умер, и его бездыханное тело истекает кровью, красной кровью. Значит, он был жив, так же, как жив сейчас я. Но это уже было не важно, а важно то, что теперь я в полном дерьме, завален им так, что не раскопать трактором.

Вадик продолжал сидеть на полу и бубнил что-то себе под нос.

В тоннеле в очередной раз послышался стук колес о рельсы.

– Да что сегодня за день такой! Разъездились, блин! – раздраженно гаркнул я и сплюнул на пол.

Схватив охранника за куртку, я поволок его внутрь камеры. Это был первый труп в моей жизни, который я видел так близко; ну разве только моя бабушка, которую мы похоронили десять лет назад. Но она умерла от инсульта, это не было похоже на то, что в данный момент стояло перед глазами. Странно, но меня совсем не мутило, не тошнило от вида крови и мертвого тела. Может, причина – ненависть к этому недочеловеку и месту в общем, а может – адреналин, от которого я был постоянно на взводе.

Затащив охранника, я снял с него куртку, вытер об нее руки, протер ею пол, снял с брюк мертвеца ремень, нацепил его на себя и повесил на него пруток.

После этого я подошел к Вадику и, присев рядом с ним на корточки, посмотрел ему в глаза, которые все еще отдавали человечностью и не были похожи на глаза тех, кто находился здесь не первый год. Сейчас в них блестел только страх и ничего, кроме страха.

– Зачем ты это сделал? – снова спросил он дрожащим голосом.