Подполковник не выдумал ничего нового: среди разведчиков русской армии издавна существовало правило: в случаях, когда пленный требовался позарез, на его захват шли с голыми руками добровольцы — жизнь врага становилась дороже собственной, и разведчик даже в целях самообороны не имел права уничтожить будущего «языка». Старшина уже трижды брал пленных таким образом: два раза любой ценой нужны были сведения о вражеской обороне, которую предстояло прорывать дивизии, и один, когда надлежало установить направление главного удара контратакующего пластунов врага. Ходил три раза, пойдет и четвертый, но зверью из СС покоя от него не будет нигде: ни на земле, ни под ней.

Старшина Вовк остановился у разложенного на земле оружия, положил рядом свой автомат и пистолет, воткнул кинжал, опорожнил от гранат карманы и гранатную сумку. Сел невдалеке в траву, обхватил руками колени. А возле офицеров уже стоял Фенстер. В ряд с чужим оружием — свой ППШ и трофейный парабеллум, клинком в землю — кинжал, горкой — гранаты. Сзади ему в затылок дышал и торопил Гаврило:

— Шевелись, не один…

— Взвод добровольцев в вашем распоряжении, товарищ подполковник, — сказал лейтенант, кивая на безоружных разведчиков, рассевшихся вокруг старшины Вовка.

 — Между прочим, отчего вам потребовалось двенадцать человек?

— В пещеру ведут три хода. Каждый будет атакован взводом пластунов и группой из четырех разведчиков. Задача пластунов — отвлечь на себя внимание противника, задача разведчиков — проникнуть в пещеру и захватить пленных.

— Товарищ подполковник, вы когда-нибудь штурмовали пещеры? — поинтересовался лейтенант.

— Не приходилось.

— Тогда, может, послухаемся совета умного дидугана Крылова? Насчет того, щоб сапожник тачал сапоги, а пирожник пек пирожки? То есть вы будете заниматься своими смершевскими делами, а в пещеру за «языками» отправлюсь я с хлопцами.

— Лейтенант, я обязательно пойду с разведчиками, — твердо сказал Шевчук. — Не для того я вызвал добровольцев и первым причислил к ним себя, чтобы затем увильнуть от боя. Это было бы элементарной подлостью… А вот Крылова ты вспомнил кстати: действительно, каждый должен заниматься своим делом. Как я понял, мой план тебя чем-то не устраивает?

— Зараз нужно действовать по-иному.

Як диктует боевой опыт, который я нажил в первую мировую на Кавказе. С моим прежним командиром Андреем Григорьевичем Шкуро.

— Генералом Шкуро?"

"— Генералом он стал потом, в гражданскую, когда на Кубани началось то, що мы позже деликатненько назвали «расказачиванием», и он перешел от красных к белым. А я начинал служить с ним в пятнадцатом, когда он ходил в есаулах и слыл самым удачливейшим командиром казачьих партизанских отрядов, що громили на Кавказском фронте турецкие тылы.