В это время русские танки появились западнее Ямуги и создали угрозу крупному узлу сообщений — городу Клину. Немецкие войска охватила паника. Колонна полка «Гитлерюгенд» ускорила отступление. Она выбралась на забитую войсками дорогу на Тыряево, чтобы оттуда быстрее отойти к Волоколамску.

И вот тут-то на закате короткого зимнего дня колонна напоролась на кинжальный огонь русских лыжников. Немецкие танки скатывались с тракта, пытаясь отогнать наступавших, но сразу застревали в глубоком снегу. Бросились было в бой обозленные стрелки полка СС. Но из черного леса выползли два тяжелых танка КВ и стали давить их своими широкими, в полметра, гусеницами.

Хохмайстер, Айнбиндер и Радлов кинулись к артиллеристам. Обмирая от страха, лишившись способности соображать, те разбегались в разные стороны. Размахивая пистолетом, Маркус заставил их отцепить орудия от тягачей, выдвинуть на прямую наводку. Почти на руках перетащили пушки через кювет.

Оттолкнув наводчика, Маркус припал к резиновому надглазнику прицела, поймал в перекрестие лобастую башню тяжелого танка, выстрелил. Снаряд разорвался вблизи машины. Хладнокровно рассчитав поправку, Хохмайстер подработал механизмами наводки. В окуляре хорошо было видно, как снаряд ткнулся в лобовую плиту, высек искру и срикошетил. Снова выстрелить Маркус не успел. Его опередил русский канонир. Пушка взлетела в воздух, развалившись на две половины. Тугая волна отшвырнула Маркуса в сугроб. Оглушенный, утративший в горячке чувствительность к боли, он выбрался из снега и скачками понесся к другой пушке."

"Тут кто-то сбил его с ног. Близко он увидел искаженное от страха веснушчатое лицо Радлова. Иоганн что-то кричал, показывая в сторону. Маркус повернулся на бок и понял: он все равно не успел бы добежать до пушки. Танк уже подмял ее, перевалился через кювет и начал крушить колонну, расшвыривая грузовики и бронетранспортеры, словно они были картонными. Солдаты, выпучив глаза и разинув беззвучные рты, барахтались в снегу, палили из винтовок и автоматов, бросали гранаты. Но камуфлированная под зиму грязно-белая громада как ни в чем не бывало раскидывала по сторонам машины, давила орудия и прицепы, брызгала пулеметным огнем. Другой КВ тем временем бил в упор по немецким танкам. Они не могли ни сманеврировать на забитой дороге, ни сойти на обочину, ни вступить в бой — их снаряды не пробивали русскую броню.

Советские лыжники в маскхалатах уже приблизились настолько, что Хохмайстер видел их темные лица. Враз затормозив, они бросили на палки самозарядные винтовки и, как на учениях, залпами открыли стрельбу.

Радлов затолкал Маркуса в вездеход, завел мотор.