— Я чувствовала себе такой одинокой, дочка! А Яр окружил меня заботой и вниманием. Он никогда не сравнится с твоим отцом, но с ним мне хорошо и спокойно.

У них родились дети, у меня есть два брата. Одному двенадцать, второму десять. И они уже сейчас оба редкие говнюки, такие же, как и их отец.

Ярослав убедил маму оформить на него бизнес, как только она забеременела моим старшим братишкой. Я об этом узнала только в прошлом году, когда мама заболела ковидом и умерла от обширной пневмонии.

Я осталась с бабушкой. Мама давала нам достаточно денег — бабушка говорила, что так она пытается загладить свою вину. Наверное, так оно и было, но мне самой не хотелось жить в роскошном особняке Берсеневых.

Пока я была маленькой, Ярослав относился ко мне с пренебрежением. Зато в последнее время я начала ловить на себе его заинтересованные взгляды, и мама сама запретила мне появляться у них в доме.

Когда ее не стало, выяснилось, что мне достались лишь альбомы с фотографиями, несколько недорогих украшений, которые маме дарила еще бабушка. И гора ее вещей, многие из которых были с бирками или даже не распакованные, в фирменных пакетах.

Одежду я почти всю раздала на благотворительность, а те, что с бирками, бабушка уговорила меня оставить.

— У моей Катюши были и вкус, и стиль, — говорила она, вытирая слезы, — в вещах она разбиралась. А вот в людях разбираться так и не научилась. С такой гнидой связалась!

— Она так решила, ба, — старалась я найти матери хоть какое-то оправдание. — У них с Ярославом была хорошая семья.

Бабушка посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Ты что, Аленка, да он ни одной юбки не пропускал. Этой дурочке просто деваться было некуда, она же все ему отписала. Это все твой отец заработал, это твои отели, деточка. Если бы у нас были деньги на хорошего адвоката, мы бы смогли это доказать!"

"Но денег у нас не было, государственный адвокат быстро слился, и мы ничего доказать не смогли. Ярослав утверждал, что отели находились на грани банкротства, и ему пришлось вложить огромные деньги, чтобы удержать их на плаву, а потом и наладить бизнес.

Зато мне он достаточно прозрачно намекнул, что я могу по-прежнему получать достаточную сумму на свое содержание. При этом его взгляд был до отвращения жадный и масляный.

Он взял меня за подбородок и посмотрел в глаза.

— Ты же знаешь, что должна для этого сделать? — спросил он, второй рукой приобняв за талию. — Быть хорошей девочкой.

— Ты забыл, какая у меня фамилия, — просипела я, задыхаясь от отвращения, — я Плохая, ублюдок.

И с наслаждением засадила ему коленом в пах.

Это осталось самым приятным воспоминанием из моего опыта общения с Берсеневыми, потому что больше я не видела ни его, ни братьев.