Поэтому сочла за лучшее принять первое мудрое решение за этот день и просто промолчать.

* * *— Срок — почти шесть недель, — отчитывался часом спустя перед Эмилем врач, к которому он привез меня на осмотр.

Уже одетая после всех манипуляций, я молча сидела возле стола. Эмиль — с задумчивым видом стоял сбоку от меня, внимательно слушая, что говорит гинеколог. Когда прозвучал срок беременности, он кивнул — словно молчаливо с чем-то соглашался. А может, реагировал так не на то, что говорил Евгений Анатольевич, а на какие-то собственные мысли, скрытые ото всех.

— Нам понадобится тест на возможное отцовство, — произнес, когда врач закончил свой отчет.

— Это возможно начиная с восьмой, но лучше все же десятой недели беременности, — ответил гинеколог. — Все достаточно просто — вам обоим нужно будет сдать кровь и спустя несколько дней уже будет известен результат.

— Хорошо, — кивнул Эмиль. — Я свяжусь с вами, когда подойдет нужный срок. Идемте, Вероника.

Я покорно поднялась с места и, распрощавшись с врачом, мы направились на выход.

Уже оказавшись в машине, я сухо заметила:

— Вообще-то, у меня есть свой гинеколог, у которой я наблюдаюсь…

— Я не мешаю вам делать это и дальше, — спокойно ответил Эмиль. — Но во всем, что касается определения отцовства, я намерен иметь дело с тем, кому доверяю. Или у вас есть какие-то претензии к Евгению Анатольевичу?

Я покачала головой, сдаваясь:

— Нет. Никаких."

"— Прекрасно, — коротко кивнул Эмиль. — В таком случае… давайте подытожим, что же мы имеем.

Я сделала приглашающий жест рукой, означавший — на здоровье, можете приступать.

— Вы действительно беременны, — размеренно начал говорить Эмиль. — Впрочем, это я знал уже и так. Срок — вполне подходящий для того, чтобы допустить, что это может быть и впрямь мой ребенок. Вы, в свою очередь, серьезно опасаетесь за свою безопасность. Кстати, почему?

Мгновенно вспыхнувшая в голове после этого вопроса картина того, как Артем пытался столкнуть меня с лестницы, показалась такой живой и пугающей, что я нервно вздрогнула. Но нужно ли было говорить об этом Эмилю, поверит ли он хоть одному из моих слов без возможности это проверить? Я не знала. Необходимость что-то доказывать и прорываться через чужое недоверие казалась унизительной, но разве я могла сейчас позволить себе быть гордой?..

— Артем пытался мне навредить, — призналась, переступая через себя.

— Как?

— Он толкнул меня и я едва не упала с лестницы, лишь чудом зацепилась каблуком о сломанную ступеньку.

Я повернула голову в сторону Эмиля и с горечью заметила:

— По-моему, это лучшее доказательство того, что этот ребенок не может быть от него. И он это прекрасно знал.

— Но вы лечились от бесплодия.

— Это была одна из его манипуляций.