По лицу Эмиля казалось, что ему сейчас хочется послать меня ко всем чертям, но он поразительно сдержанно произнес:

— У него Альцгеймер, Вероника. Я не уверен, что он вообще понимает, где находится. И так как он уже извел не одну сиделку — у меня просто нет иного выбора, кроме как определить его туда, где о нем позаботятся должным образом.

Я покачала головой, противясь услышанному всей душой.

— У вас с ним не слишком хорошие отношения, да? — спросила, уже не заботясь о том, что лезу куда не следует.

Эмиль неожиданно рассмеялся — резко, прерывисто, холодно.

— Давайте только без этого, Вероника, — отчеканил он не терпящим возражений тоном. — Не нужно включать со мной доморощенного психолога. Я — не маленький мальчик в теле взрослого мужчины, который обижен на папочку и теперь ему мстит. Я поступаю так, как того требуют обстоятельства. И если вы закончили совать свой милый, но длинный нос в чужие дела, то нам пора ехать.

Не дожидаясь от меня ответа, он развернулся и направился к выходу, не оставив мне иного выбора, кроме как последовать за ним.

Мы уже устроились в машине, готовясь уезжать, когда до меня внезапно дошел смысл последних слов Эмиля.

— Вы считаете, что у меня милый нос? — поинтересовалась я, кидая взгляд искоса на каменный профиль мужчины, остававшегося для меня полной загадкой.

Он невозмутимо завел двигатель и, переключив передачу, развернулся, готовясь выезжать в широкие кованные ворота. Я заметила, как его темная бровь выгнулась в ответ на мой вопрос.

— Это все, что вы вынесли из моей речи? — заметил он нарочито безразличным тоном.

— Это самое необычное, что я из нее вынесла, — хмыкнула невольно. — И вы, кстати, ушли от ответа на вопрос.

Он бросил в мою сторону быстрый взгляд и его губы, обычно саркастично изогнутые, сложились в некое подобие улыбки.

— Да, у вас очень милый нос с забавными веснушками, — подтвердил он насмешливо. — И уж не флиртуете ли вы со мной, Вероника?

Я с ужасом почувствовала, как мои щеки вспыхивают от смущения и, чтобы это скрыть, поспешно отвернулась к окну.

— Теперь вы не ответили на вопрос, — заметил Эмиль ровным тоном.

— Я не знаю, что на это сказать, — передернула неловко плечами. — Я миллион лет ничем подобным не занималась. Так что вам виднее, на что это было похоже.

Сердце отчего-то нервно громыхало в ожидании того, что он скажет, но Эмиль молчал. Я рискнула тайком взглянуть в его сторону — он сосредоточенно смотрел на дорогу. Но вдруг, словно уловив, что я за ним наблюдаю, встретился со мной глазами и размеренно сказал:

— Похоже, что вы стремительно возвращаете себе утраченные навыки.

Это фраза прозвучала весьма неоднозначно и я не была уверена в том, как мне следует ее воспринимать.