Нет, не просто любил — он буквально болел Никой, как какой-то тяжелой, неизлечимой болезнью. Она стала его частью. Его одержимостью.

Но сейчас он едва ли не впервые в жизни не знал, что у нее в голове. И его это всерьез беспокоило. Он не знал, чего ожидать от нее в следующий момент.

Едва ей стоило уйти от него — и вот она снова играла. Самозабвенно, одержимо, отдаваясь музыке так охотно, так легко, как должна была отдаваться лишь ему.

Он восхищался ее игрой и одновременно злился на этот чертов инструмент — он отнимал ее у него. Когда она играла — была где-то далеко, в ведомых лишь ей одной мирах, куда ему не было доступа. И он, оставленный где-то за пределами ее вселенной, буквально ненавидел эту музыку, которая отбирала его жену.

Он ненавидел ее гастроли. Он искал способа от них избавиться, искал возможности привязать Нику к дому. К себе.

И нашел его. Она должна была родить ему ребенка. Он так хотел этого. Так ждал. Но это оказалось невозможно. Он и сейчас помнил свой гнев, свое глухое отчаяние в тот день, когда узнал об этом.

Всего одна ошибка… Ника никогда не должна была о ней узнать. Мир, который он создал для нее, не должен был пересечься с тем, другим, где у него был сын. Но он был так неосторожен… и теперь оказался вынужден бороться с последствиями этого."

"Глядя прямо на дорогу перед собой, Артем решил твердо: он вернет Нику любой ценой. Она олицетворяла собой его идеальную жизнь. Она олицетворяла все, о чем он когда-то мечтал. Он не мог позволить ей уйти. Не мог позволить, чтобы кто-то другой ее касался…

От одной лишь этой мысли свело зубы. Никто и близко к ней не подойдет, пока он жив.

— Артем!

Он поднял голову, рассеянным взглядом посмотрев на своего партнера по бизнесу. Очевидно, он что-то говорил ему и теперь ждал ответа.

— Повтори, — бросил хмуро, стараясь сосредочиться на окружающей реальности. Но в голове были только мысли о том, как вернуть Нику домой.

Она, безусловно, хотела, чтобы он оставил ее сейчас в покое. Но Артем чуял — если он сделает это, то окончательно ее упустит. Нельзя позволить ей забыть о нем. Ни на день. Ни на секунду.

— Документы, говорю, подпиши, — раздался голос Николая.

Не глядя, Артем поставил свою подпись везде, где требовалось. Брови его оппонента стремительно поползли вверх.

— Даже не прочитал? — удивился тот. — Да ты действительно плох, старина.

— Свободен! — рявкнул Артем в ответ.

Но едва Николай вышел, он поднялся за ним следом. Он сейчас мало на что годился — это было правдой. Важных встреч на сегодня не было, так что он мог спокойно уехать из офиса пораньше.

Артем знал, где хотел бы сейчас оказаться.

Там, где его по-настоящему любили.

* * *Она явно не ожидала его увидеть. Едва успев открыть, отскочила от двери при виде него и глупо, как гусыня, прижала к груди руки.