День за днем, движение за движением, я возвращала себе былое мастерство. Нет, не рассчитывала, конечно, на прежнюю востребованность, но надеялась хоть как-то прожить за счет того единственного, что умела. Например, я вполне могла бы давать частные уроки…

Мама смотрела на мои занятия с молчаливым неодобрением. Возможно, она думала, что я побуду у нее несколько дней, чтобы проучить мужа, а потом, как покорная жена, снова вернусь к нему, как ни в чем не бывало. Она этого не говорила, но я была уверена — мама считает меня круглой идиоткой от того, что я не бегу сломя голову к Артему, который готов великодушно принять меня обратно. Мне даже начинало казаться, что еще немного — и она скажет: или ты возвращаешься к мужу или проваливай на улицу."

"А сам Артем, тем временем, не позволял забыть о себе ни на секунду. Частые звонки, на которые я не отвечала. Сообщения с описанием того, как скучает. Розовые букеты каждый день, которые теперь перекочевали в мамину квартиру. Я пыталась отсылать их назад, но курьер просто оставлял букет на пороге, а мама — подбирала. И по ее неодобрительным взглядам я снова чувствовала себя той глупой девчонкой, которую она когда-то распинала за то, что хотела связать свою жизнь с музыкой.

— Ника, тебе принесли опять, — раздался мамин голос от двери.

Я оторвалась от игры и обернулась к ней. В руках она держала шляпную коробку, из которой выглядывали пышные бутоны чайных роз.

— Выкини, ради Бога, — взмолилась я.

На что мама только неодобрительно фыркнула:

— Вот еще! Артем деньги потратил, а я выкидывать буду?!

— Тогда убери от меня подальше, — коротко откликнулась я, но и это мама проигнорировала. Цветы, как молчаливый упрек, оказались на пианино прямо передо мной.

Я упрямо отвела от них взгляд. Неужели Артем думал, что этим можно что-то искупить? Что если он закидает меня цветами, то я забуду, что где-то там у него есть вторая семья — настоящая семья — с ребенком, которого я не могла родить?

Его настойчивость бередила душу. Конечно, я задавалась вопросом, правильно ли я поступаю, продолжая его отталкивать? В голове бродили мысли о том, кому я буду нужна вот такая — уже за тридцать и…  бракованная, неспособная родить? А он боролся за меня. Несмотря ни на что.

Впрочем, — вмешался в диалог внутренний голос, — ему ведь и не нужен был от меня ребенок. Он прекрасно устроился, заведя сына, которого ему не хватало, на стороне. А мне предстояло смириться с тем, что я буду всю жизнь делить своего мужа с теми, с кем он нерушимо связан.

А ведь была еще Лиза. Лиза с ее чудовищными обвинениями… Лиза, с которой я так больше и не говорила. О которой пыталась не вспоминать.

Я думала обо всем этом, продолжая порхать пальцами по клавишам, пока не ощутила вдруг резкую тошноту.