Аккуратно уложенные волосы цвета воронового крыла. Смуглая кожа и прибранная щетина. Крупный нос, выразительные дерзкие губы и волевой подбородок.

Он ни чуточки не изменился.

Его внешность полностью соответствует высокомерной манере общения. Хозяин жизни, не признающий авторитетов.

Я прижала к себе тубус для ватмана и небольшой рюкзачок, в который успела сложить необходимые вещи.

Машина тронулась с места.

Бросила удручающий взгляд на родную квартиру за тонированным стеклом внедорожника.

– Что это? – заметно понизив голос, чтобы не разбудить девочку, Роберт кивнул на продолговатый чехол.

Поерзала на мягком сиденье. Его гладкая кожа неприятно липла к голым ногам, выглядывающим из-под домашнего платья. Короткое пальто задралось, оголяя колени. Господи, я даже не сообразила переодеться – до того была в ужасе.

– Мой проект. Я архитектор. И меня сегодня уволили. Нужно срочно доделать, тогда будет шанс на реабилитацию. Надеюсь, ты не запрешь меня в клетке в подвале и у меня будет время его доработать…

Приподнял брови. Явно не верит.

– Обыскать, – бросил короткое слово, кивком указав на тубус одному из охранников, сидящему рядом.

Безропотно отдала. И чехол, и рюкзак. Под юбку мне не полезут, надеюсь? Или решат, что особо опасные преступницы, похищающие детей, прячут пушку в трусах?

8

Вещи вернули, перевернув все вверх дном. Забрали только мобильник.

– Чисто, – кротко отозвался охранник. Роберт удовлетворенно кивнул.

– Послушай, ты был прав насчет коллекторов. Я действительно задолжала. Но не по своей вине… И это совершенно никак не связано с тем, что Пуговка оказалась в моей квартире сегодня… Я как раз шла в офис компании, чтоб отдать долг, но…

Он резко вскинул вверх руку, жестом приказывая мне замолчать.

Темные глаза недобро блеснули. На ярких губах, обрамленных щетиной, скользнула полуулыбка. Страшная и сухая.

– Ты прокололась…

Я заморгала.

– Что…? Ты о чем…?

– Как ты назвала мою дочь?"

"Почему-то именно в этот момент мои ладошки начали сильно потеть.

– П-п… Пуговка?

Грозно мне усмехнулся.

– Я не понимаю… – с горечью произнесла. Осунулась. Уткнулась взглядом в резиновые коврики под ногами.

Казалось, что бы я ни сказала – все сыграет против меня. Может, не так уж и глуп тот закон, где говорится, что каждый имеет право хранить молчание? Сейчас я тоже понимаю, что лучше закрыть рот на засов. Лучше вообще не говорить ничего. Ждать, пока во всем без меня разберутся.

– Не думал, что вы раскопаете даже это… – задумчиво произнес. Будто и не со мной разговаривал. А сам с собой.

– Ничего мы не раскапывали. Нет вообще никаких «мы». Я не знаю, кто похитил ребенка.

– А ее прозвище тебе во сне приснилось? – со злым сарказмом переспросил.

Я уронила голову на руки.