Я поджала губы, подбирая остатки гордости по кускам. Бросилась к телефону. Вновь набрала полицейский отдел.

– Надеюсь, ребенок уже у отца? – напряженно спросил женский голос на том конце провода.

– Да! Да! Но Вы должны мне помочь! Ее отец мне угрожал! А теперь хочет забрать меня силой. И я не знаю куда! Он говорит, что я похитила его дочь! Вы ведь знаете, что это не так! Я клянусь, меня в той машине и близко не было! Сделайте что-нибудь! Остановите его! Покажите показания свидетелей! Убедите его, что я тут ни при чем!

Женщина помолчала не дольше пары мгновений. Затем прочистила горло покашливанием.

– Слушай, – она понизила голос. – Эту девочку похитили неделю назад. За нее требовали огромный выкуп и сегодня сделка должна была состояться. Я тебе верю. Но ты пойми, полиция тут бессильна. Он сам будет разбираться с каждым, кто хоть как-то причастен. И…

– Но я-то к этому непричастна!

– Ну-у… Тут уж я не знаю… Может причастна. А может и нет…

– Да Вы что такое несете?! Вы же сами свидетелей опрашивали! Обойдите дома по соседству! Расспросите людей! Кто-то должен был что-нибудь видеть! Они подтвердят!

– Это не в моей компетенции, – отозвалась женщина, явно желая поскорее закончить наш разговор.

– Как это не в вашей?! А в чьей?! В чьей?! Мне угрожают! Защитите меня!!! Вы же полиция! Вы обязаны это сделать!

Женщина вздохнула и в трубке послышались шорохи. Будто она отходила подальше от лишних ушей.

– От этого мужчины тебя не сможет защитить никто. Я тебе верю. Но это ничего не меняет. Все упоминания о случившемся уже пропали из наших баз. Твой паспорт у меня забрали двадцать минут назад. Самиров сам во всем разберется. Просто постарайся убедить его, что ты действительно тут ни при чем. Ну не зверь же он, в конце-то концов. Не станет невинную девушку трогать.

В ушах шумел пульс. И поняв, что никто не собирается мне помогать, я с безнадежностью бросила трубку.

«Ну не зверь же он в конце-то концов» …

А я вот в этом теперь совсем не уверена…

***

В салоне авто темно и прохладно. Большие сиденья внедорожника казались слишком огромными для моей хрупкой фигуры. Я в них почти утопала, если бы не два бугая, сидящие по бокам, и с нажимом подпирающие мои плечи в ветхом пальто.

А напротив уместился Роберт с Пуговкой на руках. От его прямолинейного взгляда было не менее некомфортно, чем от прикосновения посторонних мужчин по бокам.

Первым делом я бросила взгляд на ребенка – девочка сонно хлопала глазками, и уже через пару секунд начала засыпать, сложив маленькую головку на могучую грудь отца.

С ней на руках он выглядел… неестественно! У такого в крепких пальцах должно быть зажато оружие, или пачка крупных купюр, например. Но никак не малышка!

Краем глаза успела лучше оглядеть Роберта. Глаза черные, словно смоль.