— Все-то немного любезности с твоей стороны, — ответил лавочник, похотливо облизывая губы.

— Я подумаю, — буркнула, рванув к последнему домику на улице, мне нужно время и, кажется, я теперь знаю, где раздобуду телегу и лошадь, а также сделаю запас еды.

— Подумай, — крикнул вдогонку Пеппин.

— Джереми, — тихо позвала сына, стоило только войти в единственную комнату, — Джереми.

Но мальчик не отзывался. Сметая на своём пути колченогую табуретку, дырявую корзину, я практически упала на сына и замерла, боясь не услышать дыхание.

— Жив…, жив, — с облегчением выдохнула, — мы справимся, ты обязательно выздоровеешь.

Сменив мокрую одежду на сыне, снова уложила прохладную тряпицу на лоб, сбивая жар, я с тревогой смотрела на так и не пришедшего в себя ребёнка.

Но времени на раздумья у меня не было. Достав из-под гнилой половицы небольшой сундучок с документами, я запихнула его в потрёпанный чемоданчик. Туда же убрала одежду сына и своё единственное платье из прошлого. Осмотревшись, сложила в мешок огненный камень, кастрюлю, нож, мешочки с крупой и муку. После, устало присев на табурет, я зло усмехнулась, разглядывая наше богатство.

— Чуть не забыла, новые мне покупать пока не на что, — пробурчала, доставая из кармана артефакты, я потрясённо уставилась на их яркий золотой свет и сиплым голосом прошептала, — как такое возможно?"

"Дрожащими руками, не раздумывая ни секунды, я быстро уложила один из них на грудь сынишки и принялась ждать. Кусая губы, я молилась всем богам, чтобы Джереми наконец слало легче. Лежащий на малыше камешек, что совсем недавно ослепительно горел солнечным светом, начал затухать. А на личико сына вернулся румянец, дыхание стало чище, исчез этот страшный хрип.

— Нужен ещё один, — воскликнула, чувствуя, как по моим щекам текут слёзы, я положила рядом ещё один, а потом и ещё. Они все потухли, но впервые за три недели болезни, сын, чуть приоткрыв глаза, посмотрел на меня с улыбкой и погрузился в исцеляющий сон.

Аккуратно, чтобы не потревожить Джереми, сняла с его груди потухшие камешки, я сжала их в руке и не прекращая благодарила:

— Спасибо… спасибо.

Теперь я была уверена, сынишка пойдёт на поправку, и у нас всё будет хорошо. Конечно, если мы покинем деревню. Люди не простят моего возвращения с проклятого острова, а выздоровление сына подтвердит их домыслы о несметных сокровищах.

— Что ж, план не меняется, — усмехнулась, разжимая кулак, чтобы высыпать камни в мешочек, я снова ошеломлённо смотрела на горящие ярким светом артефакты, — это я? Я их наполнила силой?

Испуганно взглянув на голыши, я быстро ссыпала их в шкатулку, плотно захлопнув крышку.