Снова все официально. Желай нас украсть тайком, такой помпы бы не было. Это давало надежду, что все обойдется малой кровью.

Так и не назвавшийся придворный подвел нас к черной представительской «Нике» и лично открыл дверь заднего пассажирского сидения перед матушкой. Она забралась внутрь, следом сел я. Лаврентия Феня отправила домой, а сама села в другой автомобиль вместе с гвардейцами. Придворный забрался на переднее пассажирское сидение."

"— Едем. Вас уже дожидаются. И прямо сейчас вынужден попросить вас временно сдать мне на хранение свои телефоны. Не беспокойтесь, вам их обязательно вернут. Меры безопасности.

— Я в курсе, какие во дворце меры безопасности, — иронично хмыкнула княгиня и без вопросов отдала аж три своих аппарата. Мне тоже пришлось сдать оба — официальный и тайный, который уже перестал таковым быть.

Сама дорога заняла у нас не больше пяти минут. Всего-то нужно было развернуться, объехать Адмиралтейство — и вот, перед нами уже раскинулась Дворцовая площадь, на которой высилась знаменитая колонна на фоне Зимнего дворца.

Машина совершила круговой, почти что парадный, объезд по краю площади, затем объехала главное здание Зимнего и остановилась перед парадным входом соседнего павильона. Кажется, это был так называемый Малый Эрмитаж.

Этих Эрмитажей было много: Малый, Большой, Новый… Росли царские коллекции произведений искусства, расширялся штат двора, поэтому на протяжении двухсот лет облик главного дворца столицы менялся.

А еще на несколько месяцев в году, когда императорская семья отбывала в другие резиденции, дворец открывали для свободного посещения публики, превращая его в музей. Считалось большим шиком попасть туда на экскурсию. Многие подданные мечтали хоть одним глазком увидеть, как жила правящая семья.

— Приехали, — оповестил придворный, и матушка скользнула взглядом по виду из окна. И явно что-то поняла. — Прошу, ваша светлость.

Он помог матушке выбраться, а водитель открыл дверь передо мной. Мы очутились перед симпатичным зданием, построенным в стиле классицизма. Оно чуть уступало в роскоши Зимнему, и сразу становилось понятно, что эти помещения были менее публичными.

— Прошу за мной.

На крыльце нас уже дожидались. Светлейшая княгиня узнала одного из одетых в придворную ливрею мужчин.

— Добрый вечер, Александр Георгиевич, — сдержанно улыбнулась она.

Тот явно обрадовался.

— Анна Николаевна! Ваша светлость! Рад снова видеть вас в стенах дома.

Матушка сдержанно кивнула, и перед нами распахнули двери.

Мы очутились в красивом холле, но нас сразу же повели по лестнице на второй этаж. Поднявшись, свернули в павильон, который выходил на улицу.