Но меня больше интересовало то, что особисты связали два совсем разных дела. Непосвященному могло показаться, что единственным объединяющим звеном было лишь мое присутствие на обоих местах преступления.

Но я видел больше. Вопрос в том, насколько широко смотрели особисты.

Потому что вторым объединяющим фактором было наличие темы Искажений. И расследования Костенко, и артефакты Зотова — это были два кусочка одной мозаики.

Главный вопрос — понимал ли это Константинов?

— Что ж, по закону вы имеете право на пятнадцатиминутный перерыв, — вздохнул Майор. — Мы покинем вас и вернемся спустя отведенное время.

Особист демонстративно взглянул на часы и принялся отсчитывать минуты.

Когда мы остались втроем, я оглянулся по сторонам. Нет, о деле говорить нельзя — могли прослушивать. Применять магию в подобных местах тоже запрещалось. Так что оставалось общаться подобием жестов."

"— Вы хорошо держитесь, ваша светлость, — похвалил Плевако. — Но то, что они готовят ордер на обыск… Вы не предоставили мне информации.

— Они ничего там не найдут, — с нажимом сказала княгиня. Я снова внимательно взглянул ей в глаза, и она сделала едва заметный жест, означавший «все в порядке».

Как? Подсуетилась и спрятала гостей? Как она успела?

— Можно оспорить правомерность ордера. Но мне следует подробнее ознакомиться с постановлением. Если он будет выписан при недостаточных основаниях…

— То мы стрясем с особистов крупную сумму, — рассеянно кивнул я. Впрочем, сейчас это было последним, что меня интересовало.

— И официальные извинения, — добавил адвокат.

— Ага…

Княгиня скрестила руки на груди.

— Что ж, пусть приезжают. Но они ничего не добьются. Ни обыском, ни допросом моего сына.

В крайнем случае я могу достать из рукава козырь в лице секретаря Совета регентов Рюмина. Дескать, приехал с приказом, рассказал про Спецкорпус, намекнул про статью… Ну я и отправился расспросить, что да как, к автору сего опуса. Пусть попробуют допросить Рюмина, мы с Чуфтой посмотрим на это, вооружившись ведром жареной картошки.

Словом, ни хрена у Константинова и его особистов на меня не было. Ни единого прямого доказательства моей причастности. Но их внимание к моей персоне начинало раздражать.

Спустя ровно пятнадцать минут майор со своими людьми вернулись в допросную. Константинов снова уселся напротив меня.

— Итак, мы остановились на причинах вашего интереса к семье Костенко…

Я уже хотел было вбросить ему историю про Рюмина, но в этот момент в дверь настойчиво постучали. Дежуривший там особист открыл ее, и в комнату, сверкнув какими-то алыми корочками, вошел незнакомый мужчина.

Судя по реакции окружающих, он был совершенно не знаком всем нам. Но все мы узнали его одеяние. Придворный, из самого Зимнего.