Клименко будет направлять к нам родственников, нуждающихся в юридическом сопровождении, а мы? Напоминаю, в такие места люди обращаются, чтобы устроить похороны, – Макарова непонимающе сверлит меня взглядом.

– Хм, не подумала.

– Так включи мозг. Когда там была Олеся, всё было максимально понятно, но сейчас…"

"– Интересно, и что же её заставило съехать? – и если бы не лукавая улыбка на лице Яны, я бы поверил в искреннее удивление.

– Вероятно, ты.

– Я?!

– О споре с отцом, который, кстати, не был спором, а лишь договорённостью, Олеся могла узнать только от тебя, – указываю на неё пальцем, но Макарова не смущена, наоборот, довольна итогом своих стараний.

К такому выводу я пришёл ещё в момент беседы с Коршуновой, хотя прямого пояснения она меня лишила, сделав упор на будущее наших отношений. – Что ты ещё ей сказала?

– Что она тебе не подходит. Давай будем честными, Макс: не твой типаж.

Сейчас передо мной человек, который на сто процентов уверен в знании необходимого для меня. Даже мать никогда не комментировала моих женщин, предоставляя сделать выбор самому, но в какой-то момент Яна вдруг решила, что именно она последняя инстанция, одобряющая или бракующая мой выбор.

Смотрю на неё, представляя рядом с отцом, и становится не по себе. К такому повороту я был не готов и сейчас прилагаю усилия над собой, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Зачем ты это сделала? Олеся тебя нервировала?

Жду ответ, пока Макарова, не сводя с меня взгляда, раздумывает.

– Да, я злюсь! – взрывается. – Представь себе, Макс! Ты не замечал меня, делая акцент на работе. Воспринимал как должное. А я тоже хотела быть счастливой. С тобой. Каждый раз, видя, как ты уводишь из бара очередную девочку на одну ночь, мне хотелось крикнуть: «Почему не я? Чем я хуже? Что во мне не так?».

Утром ты забывал их имена, стирая из памяти и выбирая следующую. Но Коршунова – нечто другое. Она тебя зацепила, – смотрит исподлобья, улыбаясь, но радость наигранная и неестественная. Уверен, она в шаге от того, чтобы вцепиться мне в глотку. – Вызвала интерес. Настоящий. Мужской. Ты на неё так смотрел… – сглатывает и сжимает кулаки до побелевших костяшек. – На моей памяти ни одна не удостаивалась такого взгляда. Но ты настолько непостоянен, что и это настоящее, живое, – испарилось бы через время, оставив милую Олесю с разбитым сердечком. Так что, пусть скажет мне спасибо – я предусмотрительно избавила её от болезни под названием Максим Ворон.

– Уверен, она тебе благодарна.

– Но переезд её агентства, не моих рук дело. Хотя я бы на её месте поступила также – свалила бы подальше от тебя.

– Я не понимаю в чём проблема? Особенно сейчас, – постукиваю карандашом по столешнице, привлекая внимание Яны.