Или же оставаться здесь до того, как придется собираться в центре сада… Если бы я знал — ни за что бы не приехал! Сказался бы больным… позволил бы собаке себя укусить, но не явился бы сюда…

— Вот оно как! — удивился я.

— Так что я здесь как в клетке, Павел Филиппович. Уже больше часа пытаюсь увильнуть от претенденток на мой титул.

— Стоило лишь намекнуть, что отец не оставит вам средств, и их количество уменьшилось бы в разы, — заметила Нечаева.

— Здесь собрались те, кому нужна фамилия, Арина Родионовна, — поморщившись сказал Пожарский. — Деньги у этих дам есть, иначе они бы не прошли на это мероприятие… Так что — я тут в роли добычи. Спасите меня!

Пожарский грустно вздохнул и с надеждой посмотрел на меня и мою спутницу.

— Держитесь рядом, — совершенно серьезно заявила Арина Родионовна. — Мы не оставим вас на растерзание. Если кто-то вас схватит — кричите.

— Так и сделаю, — согласился парень и с облегчением улыбнулся. — Вы меня обяжете.

— Батюшка не предупредил вас об особенностях этого мероприятия? Не сказал, что тут натурально сводничают? — негромко уточнил я, когда мы направились по дорожке прочь.

— Он намекнул, что скучно не будет, — ответил Пожарский. — Вы же знаете моего отца. Он решил, что мне не помешает встряска, и я уже всерьез подумываю, что вступить в ряды гвардейцев будет лучше, чем оставаться в студентах.

— Не спешите с гвардией, — усмехнулся я. — Если вам «повезет» попасть под командование моего отца, то вы можете пожалеть о своем решении.

— Значит, правду говорят, что Филипп Петрович пошел на повышение?

Мы уже отошли подальше от собравшихся охотниц за титулованным женихом, и он сразу почувствовал себя гораздо свободнее.

— Все верно.

— Значит, и вы измените выбранный курс и бросите адвокатскую практику? Чтобы занять место, подходящее статусу…

— Моя семья позволяет мне самому выбирать свой путь. Мне нравится защищать людей. Если получится, я продолжу работать в адвокатуре. Но вы наверное слышали, что сейчас идет разбирательство относительно моего проступка. Быть может, я потеряю возможность работать в этом направлении.

— Бросьте, Павел Филиппович! — отмахнулся Пожарский. — Вы ведь и сами понимаете, что никто не посмеет выгнать вас из адвокатуры.

И хоть я считал, что мне действительно ничего не грозит, но стало любопытно, отчего так думает Юрий Афанасьевич.

— С чего вы так решили? — спросил я.

— Кровь — не вода, — ответил он совершенно спокойно. — Да и ваш дар — гарантия того, что с вами никто не захочет ссориться.

— Вам это не мешало, — напомнил я.

— Был мал и глуп, — не стал юлить парень.