Возможно, всё дело во взгляде, в котором я распознаю: презрение, обиду и что-то ещё. Ненависть? Не знаю. Но в этой жизни я уже мало чему удивляюсь, поэтому морально готовлюсь к тяжёлому разговору, иначе зачем бы пожаловала бывшая свекровь. Уж явно не для того, чтобы принести горячий суп, как Татьяна.

– Лежишь, – презрительно фыркает Инна Анатольевна, скашивая взгляд на стоящий рядом с кроватью штатив для капельницы. – Это твоя карма за все беды, что ты причинила.

– Инна Анатольевна, если вы пришли выяснить со мной отношения, то сейчас не самый подходящий момент. Давайте поговорим по душам в другой раз?

– Другого раза не будет.

Скоро твоего убийцу посадят, а ты… – плотно сжимает кулаки, не скрывая своей неприязни, и движется прямо на меня, – сейчас ответишь за смерть Вовы.

– Инна Анатольевна, пожалуйста, придите в себя. Я знаю, вы потеряли сына, и эта боль разрывает вашу душу на части. Мне тоже больно, поверьте. Я никогда не желала смерти Вове.

– Лицемерка! Это ты приказала убить Володю. Ты!

– Господи, да что вы такое говорите? – пытаюсь подняться с кровати, но делаю это слишком поздно, потому что в одно мгновение руки бывшей свекрови смыкаются на моей шеи и давят со всей силы.

Ощущая жуткую нехватку кислорода, сопротивляюсь изо всех сил, пытаясь убрать с горла цепкие пальцы, но тщетно. В женщину будто сам чёрт вселился. Она обезумела в своём горе и поэтому её уже ничего не остановит.

– Что вы творите? – доносится из глубины палаты мужской голос.

Кто-то с силой отталкивает от меня обезумевшую свекровь и я прихожу в себя от шока, кашляя и жадно глотая воздух ртом. Пока восстанавливаю силы не могу понять, что происходит, но уже через несколько мгновений разглядываю в своём спасителе Игоря.

– Всё хорошо? – обхватив ладонями моё лицо, Игорь детально осматривает меня сверху вниз. Сил говорить нет, а потому я только киваю. – Наташа… если бы я пришёл на минуту позже.

Слова, как выстрелы, глушат мои тихие всхлипы. И Игорь чувствует это. Обнимает меня, гладит ладонью по спине и тихо на ухо обещает, что отныне всё будет хорошо. Мне страшно и одиноко в этот момент. Ещё никогда в жизни я не чувствовала смерти так близко. Когда на шеи сомкнулись пальцы бывшей свекрови, перед глазами пролетели все мои годы.

Детство, юность, молодость и особенно последние месяцы. Глупо было бы вот так умереть от рук обезумевшей от горя женщины, которую я, помнится, даже мамой называла.

Мне нужно несколько минут, чтобы перестать плакать и наконец-то прийти в себя. Отпрянув от Игоря, запоздало соображаю, что прижималась к мужской груди слишком плотно. Чёрт… Я вообще не должна была этого делать на самом деле, а ему не обязательно было меня успокаивать.

Скомканное одеяло тяну вверх, прикрывая обнажённые плечи.