За нашими спинами слышится очередное недовольство полицейского и мы вынуждены отпрянуть друг от друга и сесть на стулья за большим, видавшем лучшие годы, столом.

– Я всё знаю, Рад, – начинаю тихо говорить, примечая, как напрягаются мышцы на лице любимого, – но я не верю, что ты причастен ко всему этому.

– Наташ, я здесь ни при чём.

– Знаю, милый. Я. Верю. Всегда верю в тебя, – натянуто улыбнувшись, касаюсь рукой запястья мужа, – я была у следователя и дала свидетельские показания, подтвердив твоё алиби. Надеюсь, этот кошмар скоро закончится и мы снова будем вместе.

"

"Молча кивает, утыкаясь взглядом в одну точку, где-то в самом центре стола. И я вижу, как ему больно сейчас, как он, сцепив зубы, терпит эту дурацкую ситуацию, в которой оказался по чужому умыслу. Это кто-то подстроил, но зачем и как далеко готов зайти этот человек – я не знаю. Знает ли Радмир? Наверное, да. Но спрашивать об этом прямо я не стану. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах муж сам расскажет обо всём.

– Как ты себя чувствуешь? Как наш малыш? Как Заяц поживает?

– Всё хорошо, – накрыв ладонью уже выступающий живот, глажу плавными движениями вверх-вниз.

– Токсикоз прошёл, ребёнок постоянно шевелится, а Лизка не отходит от планшета. Спрашивала о тебе. Я сказала, что ты уехал по работе. В командировке.

– Хорошо. Береги себя, милая, и детей тоже.

Сказать хочется много, но слова застревают в горле, будто мне шею и грудь сдавило стальным обручем. Свидание вскоре заканчивается, и напоследок я всё-таки нахожу в себе силы признаться Радмиру в любви и поклясться быть ему преданной до последнего вздоха. Ничто в этой жизни не заставит меня усомниться в любимом мужчине, даже если весь мир будет против него, то я пошлю к чертям этот мир.

Нет ничего важнее, ценнее нашей семьи, в которой: папа, мама и наши дети.

После СИЗО возвращаюсь к Татьяне домой. Таня спрашивает, как прошло свидание, но я обхожусь односложными предложениями, не имея желания выворачивать наизнанку всю душу. Она не поймёт. В её глазах Радмир тот ещё подонок, а я не собираюсь биться лбом о бетонную стену, отстаивая свою позицию.

С тяжёлым сердцем засыпаю ближе к полуночи.

Под боком сопит Лиза, а я просыпаюсь посреди ночи мокрая вся в холодном поту с ноющей болью внизу живота. Поднявшись с кровати и не включая свет, на ощупь нахожу свою сумку и вместе с ней двигаюсь на кухню, чтобы найти ""Нош-пу"". И только стоит зажечь люстру, как глаза натыкаются на несколько капель крови на ночной рубашке.

– Не спится, Наташ? – сонный голос подруги доносится из коридора. Обернувшись, встречаюсь с подругой глазами. – Господи, Наташа! Что с тобой? Что за кровь?

– Я не знаю.