Что ж… Видимо, у кого-то свыше отменное чувство юмора или это я такая “счастливая” идиотка, окружающая себя сплошными отрицательными персонажами.

Пока мы с Марком молчим, из ресторана выходит Радмир и, увидев меня, берёт курс в мою сторону. Его друг преграждает дорогу, когда до меня остаётся каких-то жалких полметра.

– Рад, не надо, – качает головой Марк.

– Отвали, – цедит через зубы Рад, пытаясь отпихнуть друга куда подальше.

– Ты сейчас сделаешь только хуже.

– Не лезь не в своё дело.

– Марк, – вмешиваюсь я, понимая, что ещё одну бурю точно не выдержу, – ты на машине? Отвези меня, пожалуйста, домой.

Возле подъезда прощаюсь с Марком. В голове всё ещё стоит гул мужских голосов, от которых мне никуда не спрятаться. Чем сильнее я хочу их прогнать, тем громче они становятся.

– Наташ, – зовёт Марк, когда я тянусь к дверце, чтобы выйти из машины.

– Да? – оборачиваюсь.

– Ты Рада любишь? – спрашивает прямо и я, выдавив из себя натянутую улыбку, отвечаю кивком головы. – Он с ума сходит без тебя. Поговори с ним, пожалуйста.

Вздыхаю, взгляд отвожу в сторону.

Я и сама вижу, как Радмиру плохо. И мне плохо. Без него очень плохо, хоть я и стараюсь заполнить чудовищную пустоту в сердце заботами о дочери и саморазвитием. Но это самообман. Иллюзия, которую я себе придумала, чтобы легче жилось.

– Поговорю.

– Обещаешь?

– Да, но не сегодня. Я не готова к каким-либо разговорам, их было слишком много за последние два часа.

Марк понимающе кивает и напоследок желает мне спокойной ночи.

Странно. Ночь. А я из-за всей этой шумихи даже и не заметила, как прошёл вечер и наступила ночь.

На шатающихся ногах иду к подъезду. По дороге снимаю босоножки, потому что боюсь, не хватит сил дойти до квартиры на высоченных шпильках.

Оказавшись дома, запираюсь в ванной комнате и долго стою в душевой кабинке под прохладными струями воды.

Не плачу. Не злюсь. Ничего не испытываю. Мои эмоции будто разом все парализовались. Наверное, так выглядит шок.

Замёрзшая и мокрая, кутаюсь в банное полотенце. Смотрю на себя в зеркало и совсем не узнаю. И дело не в том, что смыла макияж, нет. Я вдруг вижу у себя морщины и худые впалые щёки. Глаза до краёв наполнены тоской.

Разве так может выглядеть счастливая женщина?

Кого я обманываю? Ха! Я очень… Очень несчастная.

Ненависть к тому миру, отобравшему у меня нерожденную дочь, пустила в моём сердце такие глубокие корни, что их клещами не вытащить. И я сама в этом виновата! Потому что позволила эмоциям одержать верх над здравым смыслом.

Что уж теперь жалеть? Прошлого не изменить, а будущего может не настать.

Ценить настоящее?

Благодарить бога за каждый прожитый день; за то, что мои глаза видят мир в ярких красках, какой он есть; за то, что я просто проснулась и увидела солнце?

Да. Пожалуй, это самое верное.