Громко так, действуя мне на нервы.

А мне не смешно. Один только вид алой крови на его разбитой губе заставляет меня трястись.

Вытащив из диспансера квадратик бумажного полотенца, смачиваю его в воде под холодной струёй и подношу к губе Радмира. Прижимаю слегка.

Встречаемся взглядом. Глаза в глаза.

Он не моргает. Смотрит на меня так проникновенно, что я невольно теряюсь и, не выдержав первой, отвожу взгляд.

– Он же старый, Наташа, – Рад нарушает молчание, но в его голосе больше нет той чужой пугающей интонации. – Да и как человек – говно. Ты бы потрудилась узнать о своём “деде” хоть немного информации прежде, чем прыгать к нему в постель.

– Он не дед!

– Ну, да. Прости, что оскорбил старого кобеля.

– Послушай…

– Нет, это ты меня послушай! – взяв за запястье, отводит мою руку от своей губы. – Этот чёрт пытался убить меня и тебя заодно. Причём дважды.

– Что ты несёшь? – качаю головой.

– Как его фамилия? – кивает на дверь, но я точно знаю, о ком сейчас идёт речь.

– Нет, – снова качаю головой и от испуга прижимаю ладони ко рту, чтобы случайно не закричать.

– Востриков. Ты же помнишь, да, Наташа?

– Врёшь.

– А зачем мне врать? – подавшись вперёд, больно хватает меня за плечи, врезаясь пальцами в кожу будто шурупами. – Я любил тебя, дура! Всегда любил! И сейчас люблю. А ты настолько слепая, что ничего не видишь дальше своего носа. Мне не поверила. А ему? Почему ты поверила ему?

– Дело не в этом, – перехожу на крик. – Дело в тебе! Я не могу простить тебе смерть дочери. И никогда не прощу.

– Эгоистка. Думаешь только о себе, дура!

– Хватит называть меня дурой, – упёршись ладонями в грудь Радмира, пытаюсь оттолкнуть бывшего подальше от себя, но он не двигается ни с места. – Ты больше мне никто. Никто! Понял?

– А он кто? Кто этот старый пердун Востриков тебе, иначе я не понимаю, Наташа? Ты совсем кукушкой поехала.

– Сергей – мой отец, – выплёвываю с болью, едва не плача, потому что в уголках глаз уже жжёт словно кислотой. – Отпусти меня. Я тебе всё сказала.

Тиски исчезают и я наконец-то делаю глубокий вдох.

Один шаг назад.

Ещё один шаг.

А когда подхожу к двери и хватаюсь за ручку, в спину летит хриплый голос Радмира.

– Востриков реально твой отец?

– Да, – отвечаю тихим голосом, потому что сил во мне почти не осталось, как и эмоций.

В голове набатом стучат одни и те же мысли, заставляя меня возвращаться в прошлое. Перед глазами оживают страшные картинки, которые я так сильно старалась забыть последние месяцы.

Как же так?

Как же…

Слёзы по щекам капают и летят вниз. Я даже рукой их не смахиваю, потому что плевать на всё.

Господи, за что мне всё это? За чьи грехи расплачиваюсь?

Ответа нет. Я не знаю почему.

Тело непослушное, ноги свинцом налиты, будто в тяжёлых кандалах иду.