— Ну, брось, девочка-то теперь совсем не бедная. Смотри, в каких хоромах живет, — окидываю многозначительным взглядом пространство вокруг.

— Нет, я не понимаю, что я сделал не так? — старик падает в кресло и трет глаза большим и указательным пальцами правой руки. — Ты рос в любви, всегда получал желаемое. Мы ни в чем тебе не оказывали. Так почему же сейчас я получаю столько дерьма в ответ?

Он кажется резко постаревшим. Будто ему за секунду пяток-другой накинули. Плечи как-то осунулись, да и заломы морщин стали глубже.

— Это мать воспитывала меня в любви. А ты по большей части откупался дорогими игрушками, — я не щажу отца, потому что мне его не жаль.

Он же не жалел мать, когда она заболела. Как не жалел и меня, когда она умерла.

— Теперь я виноват в том, много работал, стараясь заработать денег на достойную жизнь? — его рот кривится в ироничной усмешке.

— Ты виноват в том, что тебя не было рядом.

— Знаешь, сын, сытый голодного не разумеет, — минутная слабость миновала, теперь передо мной вновь жесткий и властный бизнесмен. — Ты вырос на всем готовом, и понятия не имеешь, каково это — рвать жопу, выбиваясь из грязи в князи. Я сутками пропадал на работе, что обеспечить маму и тебя. И вместо вполне логичного «спасибо» я слышу одни лишь упреки. Да, возможно, я не был идеальным отцом и мужем. Но я правда любил вас. И правда старался.

Нет, его послушать, так он просто святой. Честный праведный труженик, сбивающий руки в кровь ради блага семьи. Тьфу, блин. Аж противно. Как будто я не знаю, что в былые времена его рабочие будни с завидной регулярностью сопровождались игрой в блэкджек и трахом с элитными шлюхами. Как-то не очень вяжется с образом доблестного добытчика, согласитесь?

— Ну, окей, — бросаю с сарказмом. — Ты любил. И ты старался. Молодец. От меня-то ты чего хочешь?

— Перестань цепляться к Лере.

— Считай, уже перестал. Ее для меня не существует.

Чего мне стоит не замечать эту лягушку? Я так со всеми своими бывшими поступаю.

— И прекрати окатывать ее презрением. Девчонка ни в чем не виновата.

— Что, даже смотреть нельзя?

Меня откровенно забавляет этот разговор в стиле «плохой мальчик не должен обижать хорошую девочку, а не ту получит а-та-та».

— Смотри, но не трогай, — отец поднимается с кресла и, засунув руки в карманы брюк, угрожающе щурится. — Если с ней что-то случится по твоей вине, с рук тебе это не сойдет.

— За кого ты меня держишь? За малолетнего преступника? — фыркаю. — Сдалась мне твоя Лера-фанера. Пальцем не трону. Пусть только не высовывается.

— И еще кое-что, — отец интонационно выделает фразу, поэтому я невольно напрягаюсь.

— Что?

— До тех пор, пока не будет готов ремонт в твоей квартире, ты будешь жить здесь. В этом доме.

— А это что еще за причуды? — спрашиваю кисло.