— Это же чудесно! — мама, кажется, единственная, кто не замечает драмы, которая разворачивается прямо здесь и сейчас. — Видите, у вас уже есть кое-что общее.

Ну уж нет! Я отказываюсь, слышите? Отказываюсь иметь с этим чванливым индюком хоть что-то общее! Он наглый, борзый, самодовольный сноб, который терпеть меня не может! Да таких сокурсников врагу не пожелаешь!

— Это твоих рук дело? — Алаев переводит мрачный взгляд на отца.

Очевидно, он не меньше меня раздосадован новостями.

— О чем ты? — Анвар Эльдарович по обыкновению спокоен.

— Об этой, — делает пренебрежительной кивок в мою сторону, — и ее чудесном поступлении на мою специальность.

— Ты же слышал, Лера поступила на бюджет.

— Ой, можно подумать бюджетные места не покупаются!

Тимур говорит обо мне, будто я умственно отсталая. Будь на его месте кто-нибудь другой, это могло бы быть обидно. Но сейчас я чувствую лишь злость. Едкую, испепеляющую нутро злость. Не для того я одиннадцать школьных лет пахала как проклятая, чтобы какие-то обуревшие мажоры вешали на меня оскорбительные ярлыки!

— С чего ты взял, что мое место куплено?! — меня аж потряхивает от негодования. — Ты вообще меня не знаешь!"

"— Мне достаточно одного взгляда на тебя, чтобы это понять, — рубит с неприкрытым презрением.

Я почти физически ощущаю, как иглы его ненависти вонзаются в кожу. Что он хочет этим сказать? Что я ущербная? Глупая? Недостаточно образованная?

— Так, хватит! — Анвар Эльдарович спешно промокает губы салфеткой и гневно откидывает ее с сторону. — Тимур, в мой кабинет. Живо!

Он шумно отодвигает стул позади себя и торопливо устремляется на второй этаж. Мысленно придушив меня всеми подручными средствами, его неприятный отпрыск направляется следом.

Мужчины скрываются из виду, и мы с мамой остаемся одни. Подавленные, униженные, разбитые.

— Прости меня, — говорит она, касаясь моей ладони. — Ты этого не заслужила.

— Брось, ты здесь ни при чем, — подбадривающе сжимаю ее пальцы. — Сама же знаешь, в семье не без урода.

— Я не оправдываю Тимура, но все же… Пойми, пожалуйста, ему сейчас очень непросто. Потерять родителя — это большой стресс. В принципе он неплохой мальчик.

В этом вся моя мать — до последнего пытается разглядеть в людях хорошее.

— Я знаю, мам. Мне ведь тоже доводилось терять родителя, — вздыхаю.

— Ты у меня очень сильная, Лер, — придвигается поближе и ласково гладит по голове. — И мудрая. Мне очень повезло с тобой

— А мне с тобой, — улыбаюсь, ластясь как котенок.

Хорошо, что мы с мамой есть друг у друга.

Глава 8

Тимур

— Что это сейчас было?! — орет отец, едва дверь за нами захлопывается. — Какого хрена ты набросился на бедную девочку?!

Вижу, как вздуваются жилы на его шее. Это плохой признак, знаменующий крайнюю степень бешенства.