Затем девочку укладывают спать, а Нона уходит до шести вечера. До этого времени Эйма в основном предоставлена сама себе. А потом нянька занимает ее игрой на фортепиано, рисованием, плаванием в бассейне или прогулкой. Помогает выполнить вечерние процедуры, сопровождает на поздний ужин и следит за манерами. Укладывает спать, а после этого уезжает.

В общем, выполняет восемьдесят процентов обязанностей матери.

Понятия не имею, как Леона вообще коммуницировала с дочерью, если все время та проводит с гувернанткой.

Я собираюсь это изменить. Как раз сегодня, когда Нона придет к вечернему расписанию, поговорю с ней и разгружу. Оставлю только уроки.

– А почему ты их расплетаешь?"

"Сажусь на кровать рядом с девочкой и провожу ладонью по ее волосам. Она как-то странно на меня смотрит. Видно, раньше Леона никогда так не делала.

– Они слишком давят. У меня голова болит от них.

– Ну конечно, – понимающе киваю. – Знаешь, в детстве я тоже с подобным сталкивалась. Знаю, как это неприятно. Но мы сделаем другую прическу.

– Какую? – В синих глазах зажигается интерес.

– Двигайся! – Заговорщически прищуриваюсь и хлопаю ладонью по матрасу перед собой.

Она слушается, усаживаясь спиной ко мне и скрещивает ноги по-турецки. Я принимаюсь расчесывать длинные пряди, стараясь не сильно дергать, распутывая узлы.

Рахгар говорил, что именно Леона хотела ребенка, настояв на том, чтобы взять одного из приюта. Но почему тогда она так мало времени проводила с приемной дочерью? Должно быть, местное определение семьи как-то отличается от того, к которому я привыкла.

Пока я мастерю три воздушных колоска, создавая из волос невероятные узоры, Эйма рассказывает о занятиях плаваньем. Оказывается, ей они не очень-то приятны. Она боится воды и до сих пор не умеет плавать, хотя Нона пытается ее научить уже не первый месяц. В итоге уроки начинаются и заканчиваются на мелкой воде. Я обещаю помочь. Или вообще отменить эти занятия, если они ей совсем не нравятся.

После этого Эйма замолкает, и каждая из нас думает о своем.

Идиллию нарушает появление Рахгара, бесцеремонно ворвавшегося в комнату, даже не постучав. Я как раз закрепляю свободные пряди в низкий хвост.

– Дознаватель здесь, идем, – приказывает он, даже не обратив внимания на дочь.

И тут же скрывается за дверью.

Я неторопливо заканчиваю свое дело, наклоняюсь и целую Эйму в макушку. Муж появляется снова, слегка раскрасневшийся от злости.

– Глухая, что ли? – В пару шагов оказывается рядом, хватает за локоть и дергает на себя.

Я едва с кровати не сваливаюсь!

Вырываюсь и отталкиваю его от себя. Уже открываю рот, чтобы приложить парой ласковых, но осекаюсь, метнув взгляд на девочку. Она стремительно бледнеет, а взгляд больших синих глаз будто бы стеклянным становится.