Если следак вызовет на дачу показаний, обязательно отзвонись. Я с тобой съезжу. А то они здесь зубастые хищники. В клочья порвут или навешают того, чего и в помине не было.

— Спасибо, — благодарю я. — Тит, — окликаю Рахманинова, когда он уже собирается закрыть за собой дверь. — С Володей правда все будет хорошо? Люди без сознания не проводят несколько дней в реанимации…

— Так себе на самом деле. Но Полина его поднимет. Не сомневайся, — подмигивает он и выходит.

Вскользь брошенные слова режут меня по живому. Зато теперь отчетливо понятно почему. Это я могла быть на месте Полины и находиться сейчас рядом с Володей.

Глава 16

— Мы столько не успеваем. Ни есть, ни носить новые вещи, ни играть в игрушки, которые ты приносишь. Достаточно, — прошу я, смотря на пакеты в руках Рахманинова.

На самом деле их было еще больше: один утащил Денис.

— Мое дело маленькое. Пока Вова в больнице, я на два фронта работаю. Что не так? — хмыкает Титомир в ответ.

Вглядываюсь в симпатичное лицо. Рахманинов своими расплывчатыми фразочками дает понять, что мы с сыном доставляем семье Третьякова неудобства и проблемы? Но ведь я ни у кого ничего не просила.

Абсолютно. Или у Тита интерес к жене Володи и Рахманинов оберегает Полину от всякого рода переживаний? Почему он позволяет себе такие слова и замечания в мой адрес, будто я какая-то разлучница? Это ведь не так.

— Какие два фронта? — прямо спрашиваю.

— Работа и вы.

— Мы с Денисом? — уточняю, надеясь, что не я и Полина.

— Да, — кивает Рахманинов.

И по тому, как он расплывается в насмешливой улыбке, наблюдая за мной, становится понятно: действительно что-то не так.

— Больше приезжать не нужно.

Так можешь и передать Володе, — уверенно заявляю я.

— Я тебя чем-то обидел?

— Вообще-то всего этого, — киваю я на пакеты, — мы не просили. Во-первых. А во-вторых, не сделали ничего такого, чтобы ты намекал, будто я разбиваю ячейку общества.

— Разве намекал? — изгибает бровь Титомир."

"— Мы случайно пересеклись с Володей в городе. Так он узнал о сыне. Я не обязана ни перед кем оправдываться и терпеть чужие колкости из-за этой ситуации, ясно?

— Ладно, — протяжно вздыхает Тит. — Это ваше с Вовой дело. Не мое. Тебе следак должен был сегодня позвонить.

Тишина?

— Тишина.

— Странно. — Рахманинов задумчиво трет рукой подбородок.

— Меня раздражают твои недомолвки, — начинаю я по новой заводиться. — Говори уже прямо. Зачем он должен мне звонить?

— Голову Третьякову пробили из-за бизнеса. В прошлом месяце я под раздачу попадал. Не так, конечно, как Вова, однако никому из нас не хотелось бы, чтобы следующий раз оказался фатальным. Мне очевидно, кто это делает и зачем. И что ты здесь ни при чем. Но Александр Вениаминович, увы, другого мнения.