Вот буквально не так давно младший лейтенант Виктория Рычкова дешифрирование проводила в восемьдесят третьем квадрате… Поле, лес — ничего особенного, сделала свое заключение: никаких позиций не наблюдается. Ладно, я успел ознакомиться с ее результатами, прежде чем документацию в штаб фронта отдать. Смотрю, на снимке среди травы едва просматривается линия. Пригляделся как следует, так и есть — очертание траншеи. А внешне — обычная линия посреди поля. Весь фокус в том, что кусок материи с маскировочной сетки сорвало — может, ветром, может, ударной волной, непонятно как, — вот через нее кусок траншеи и просматривался.

И таких примеров я могу привести множество. А бывает и наоборот. Вот буквально вчера случилось… В девяносто шестом квадрате авиационная разведка обнаружила немецкие артиллерийские позиции и небольшой аэродром. Отбомбились как следует, буквально все с землей сровняли. А сегодня выяснилось, что там ложные позиции оборудованы. Бомбили фанерные домики с картонными самолетами. Вот так бывает в нашем деле.

— Все это очень интересно, я прекрасно понимаю сложности вашей работы, — согласился Тимофей, — но меня интересует именно семьдесят первый квадрат.

Майор Артемьев успокоился окончательно. Прежняя нервозность прошла, перед Романцевым снова сидел уверенный в себе офицер, эдакий баловень судьбы, глядя на которого хотелось верить, что впереди его ожидает блестящая военная карьера. Не каждый в его возрасте получает столь внушительное хозяйство.

И вновь Романцев поймал себя на том, что не следует к человеку относиться предвзято и поддаваться неприязни. Видно невооруженным глазом, что парень — доблестный служака, любит и знает свое дело, очень за него болеет.

А то, что у него надраенные сапоги и белоснежные манжеты, так это не должно ставиться ему в укор. Наоборот, тем самым он показывает личному составу, как должен выглядеть офицер.

Тимофей заставил себя улыбнуться:"

"— Я не прощаюсь, встретимся через три часа.

По скрипящим доскам нового пола они вышли из штаба. Через маскировочную сетку, закрывавшую часть взлетного поля, пробивалось солнце. Рассеиваясь, оно освещало вытоптанную сапогами траву. На небе лишь белесые облака: гонимые легким ветерком, они то соединялись в замысловатые фигуры, а то вдруг расходились и постепенно растворялись в далекой синеве.

Самолеты, прикрытые брезентами, стояли в разных местах аэродрома и среди подсушенной солнцем колючей стерни выглядели совершенно незаметными.

Конечно, сейчас немецких самолетов было немного, все же не сорок первый год, когда из-за их крыльев с крестами невозможно было рассмотреть небо. Но все-таки осторожность не помешает. Один невесть откуда прилетевший «Юнкерс» может натворить тут немало бед.