— Там работают девушки и два молодых невысокого росточка сержанта, под описание подозреваемого они никак не подходят. Дублирует фотосхемы старшина в годах. Тоже не то… В гражданской жизни работал чертежником в проектном институте. А вот переносит данные на карту технарь-дешифровщик по фамилии Колода, который подходит под описание. — Майор Груздев слегка приглушил голос: — Парень мощный, плечистый, вот такие кулачищи!"

"— На этом участке работы легче всего подменить схему, — согласился майор Миронов. — Или он может специально не заметить какой-то важный объект. Например, ДОТ или закопанный танк. Командир погонит в этот район пехоту, думая, что там нет огневых точек… И полягут наши солдатики под кинжальным огнем. Только, честно говоря, я очень сомневаюсь, что такое возможно.

— Почему?

— На этом участке работы действует повышенная форма допуска, людей чуть ли не до седьмого колена проверяют. Я тут хотел туда грамотного парня поставить, он в московском авиационном учился, так у меня не получилось.

— Почему?

— Родители у него в оккупации находились в Белоруссии. Причем отец партизанил, орден имеет. Сейчас на Первом Белорусском воюет. Так что кандидат у меня на проявке пока сидит… А там видно будет, посмотрим.

— А дальше схемы и карты запаковывают в конверты и на них ставится сургучовая печать?

— Да. Но сначала каждому конверту с фотосхемами присваивается номер, его заносят в специальный журнал, отмечается дата и время, когда это было произведено. А уже потом командир подразделения в присутствии заместителя и спецкурьера скрепляет конверт сургучовой печатью.

— Майор, а ведь этот курьер тоже подходит под описание, — повернулся к следователю Романцев. — Такой же высокий и здоровенный. В штаб он идет один, его никто не контролирует, он вполне может аккуратно срезать сургучовую печать, извлечь из конверта схемы, удалить данные или нанести другие. Чисто технически это возможно, майор?

— Если человек знаком с дешифрированием, сложностей особых не возникнет. Он может что-то быстро подтереть и так же быстро добавить на схему.

— Все ясно, майор, — заключил Тимофей, поднимаясь. — Можете заниматься своими делами. Вы нам очень помогли. И еще… Думаю, вас не нужно предупреждать, что весь наш разговор должен остаться в секрете.

— Конечно, товарищ капитан. Я человек военный, прекрасно понимаю всю ответственность.

Романцев с Груздевым вышли из здания и зашагали к машине, стоявшей в тени высокой липы. Не сговариваясь, достали курево (следовало основательно продумать и обсудить следующие шаги): капитан Романцев — простенькую пачку папирос, купленную перед самой дорогой еще в Москве, следователь — дорогущую «Герцеговину Флор», весьма редкое курево на фронте.