А я ни секунды не сомневаюсь, что в ней жили чувства. В ней их так много, что часто через край. Хватает даже моему семейству, за что я ей дико благодарен.

Смотрел весь вечер на свою Миру и ту, другую, и искренне никак понять не мог… Что за идиот этот её Дениска…

А ещё радовался. Потому что его идиотизм подарил мне самое неординарное знакомство, о котором впору благодарить.

Между нами всё как-то не так идет. На каждом шагу спотыкаемся, а всё равно благодарен за эту случайность.

Просчитав в голове до тридцати, пошел искать Мирославу. Она талантливая, умеет за пару минут найти приключения на свою очаровательную попу. Тем более, я же видел, какая она заряженная сегодня. Стервочку включила. Я помог реализоваться.

Шел по коридору, чисто случайно услышал копошения за дверью. Мог решить, что голос Миры мне послышался. Хорошо, что не решил.

Увидел, как этот её тискает, — и планка упала.

Первой мыслью пронеслось, конечно, что это по согласию и чувства воспылали. Если было бы так — мы с Мирой уехали бы с вечера на разных машинах и больше никогда бы не встретились. Меня уже раз предали. Я не прощу даже для дела.

Но спрашиваю у неё: она отвечает так искренне, что только сволочь могла бы усомниться. И тогда гнев определяется с адресатом. Сомнений больше нет.

Её нельзя без спросу лапать. Принуждать. Ловить и в подворотни затягивать.

Этот любитель риска о своем поступке пожалеет. О светлом будущем может забыть. Но пусть я в этом не сомневаюсь, а успокоиться всё равно сложно — адреналин уже в крови. Бурлит. Мешает нормализоваться.

— Ром… — Настолько ухожу в себя, что не замечаю Миру. А она выскочила из машины, подошла сзади. Осторожно-осторожно коснулась плеча и обратилась тихо, а я всё равно дергаюсь.

Резко разворачиваю голову и режу взглядом. Понимаю это по тому, что она цепенеет и отступает даже.

Не хотел пугать. Вот черт.

Закрываю глаза ненадолго. Открыв — даже улыбнуться стараюсь.

— Прости…

— Поехали отсюда…

На её просьбу реагирую кивком. Снова открываю дверь и помогаю сесть. Пока Мира защелкивает ремень безопасности, обхожу автомобиль.

Что будет дальше на вечеринке — совершенно неинтересно. Но утром обязательно позвоню Вадиму и обсудим, как можно наказать этого инвалида по уму.

Тоже пристегиваюсь и стартую.

Салон наполнен наэлектризованным воздухом. Я взведен, Мира нервничает. Долго держит руки на коленях, смотрит перед собой. Потом поворачивается ко мне:

— Что ты ему сказал?

— Неважно, — повторять Мире не стану. Главное, чтоб тот запомнил, чем для него закончится новая попытка к ней подкатить.

Поворачиваю голову и вымучиваю улыбку, на которую Мира не отвечает.

Вздыхает прерывисто и опускает взгляд. Недолго молчит, а потом произносит сдавлено:

— Прости.