— Зеркало показывает неудачную одежду, а не симпатичную барышню, — улыбнулась соседка. — Смотри: один и тот же объем по туловищу может по-разному распределяться на груди и спине. Это было сшито на…

— Кастелян сказал «усредненные мерки», — вспомнила я.

— Да, грудь меньше нужного, и спина, соответственно, шире. Поэтому тут у тебя топорщится. — Она дернула лацкан. — На спине пузырь. Плечи чересчур широкие, и из-за этого ты кажешься квадратной. — Она зашла мне за спину и стянула рукой ткань. В самом деле, отражение в зеркале стало лучше. Немного. — Талия слишком низко и опять же широка, ну и длина абсолютно неудачная…

Она покачала головой.

— Пожалуй, и хорошо, что ты не пошла к портнихе. С иглой тут возни не на один час, почти все нужно перекраивать.

Она заставила меня снова скинуть мундир, магией подогнала штаны. Собственноручно обмотала мою талию кушаком и показала, как красиво расположить узел и концы пояса, отделанные бахромой.

— А теперь смотри снова, — велела Оливия.

Я заглянула в зеркало и ахнула. На меня смотрела красавица, зачем-то натянувшая мужскую одежду, — впрочем, эта одежда подчеркивала крутой изгиб бедра и стройные, даже длинные ноги — относительно роста, конечно. Тонкая талия, перетянутая кушаком, просторная рубаха одновременно и не обтягивает грудь, но и не скрывает ее.

Неужели это я?

— Вот видишь! — Оливия довольно улыбнулась. — А всего-то подогнали штаны и рубаху.

— Ты точно не на бытовом учишься? — поинтересовалась я, выразительно глядя на учебники на конторке. Та самая непонятная «пропедевтика» и еще куча всяких заумных названий.

И почему она сама не применяет к себе знания о том, как правильно одеваться? Впрочем, одежда Оливии, хоть и не бросалась в глаза яркими красками или дорогой отделкой, сидела на ней безупречно — по крайней мере, на мой взгляд.

— На целительском. И я не люблю наряжаться без повода, — ответила Оливия на незаданный вопрос. — Но таким вещам учат всех знатных девушек. И неважно, что большинству из нас никогда не придется собственноручно шить платья или готовить. Надевай жилет.

За жилетом последовал мундир, и, когда Оливия наконец закончила колдовать, я просто уставилась в зеркало, раскрыв рот.

— Ты волшебница! — От избытка эмоций я бросилась ее обнимать, остановившись в последний момент — вдруг сочтет за оскорбление?

Но Оливия тепло улыбнулась мне и сама раскрыла объятья.

— Я рада, что ты согласилась, — сказала она.

— А уж я-то как рада!

Потом мы подогнали мундир для «физухи» — из мешковатого он превратился в свободный, не подчеркивая фигуру, но и не превращая меня в кубик.

— А теперь суши волосы и — спать, — велела Оливия, убирая зеркало.

— Я не умею.

— Это просто.