Оливия или Дейзи — в полутьме не разобрать, русые или черные, а лицо плыло белым пятном.

Нет, Дейзи здесь нечего делать.

— Оливия, ну хоть ты-то мне веришь! Один бокал!

— Пойдем домой, Нори, — вздохнула она. — Сейчас уже все равно.

— Нет, не все равно, я не пьянчужка!

— Ты не пьянчужка, — послушно согласилась она.

— Вот! — Я воздела палец в потолок. — А мне никто не верит! Хоть ты мне поверила! — На глаза навернулись слезы, я шмыгнула носом.

— Эй, дома будешь сопли разводить, — сказал Зак. Или Зен? Они и так на одно лицо были, а сейчас и вовсе не разобрать, кто есть кто.

— Зак, а ты грубиян, — протянула я.

— Мы идем домой. Ничего не забыла? — ответил парень. Раз не стал меня поправлять, значит, я не ошиблась, обозвав его Заком. Вот только которого из двух? Я опять запуталась.

— Да разве она сейчас вспомнит что-то? — сказал второй. Или тот же?

— А вот и вспомню! Сумочка моя… то есть Оливии, на столе, надо ее забрать.

— Какая из них?

— Вот эта, — Оливия подала парням ридикюль. Подняла мой бокал, растерла каплю со дна между пальцами. — Ничего, кроме спирта. — задумчиво проговорила она.

— Это лимонад! — возмутилась я."

"— Ага, лимонад. — Зен — или Зак — навесил мне на локоть сумочку, и вдвоем с братом они поволокли меня к лестнице.

— Странно, юбка твоя совсем под ногами не путается.

— А у меня нет юбки! — радостно засмеялась я.

Парни переглянулись.

— Иллюзия, — сказал голос Оливии откуда-то из-за спины. — Неважно. Пойдемте.

— А твои танцы? — Я попыталась развернуться и едва не завалилась.

— Завтра извинюсь.

Допустить, чтобы Оливии пришлось извиняться из-за меня, было никак нельзя, и я попыталась сесть прямо на пол, повторяя, что никуда не пойду, пока она не протанцует все, что обещала.

— Лианор, посмотри на меня. — Голос соседки зазвенел сталью. — Или ты сейчас же замолчишь и будешь делать то, что тебе говорят, или я наведу на тебя паралич, и парни просто уволокут тебя.

— На плече, как мешок с картошкой, чтобы точно не уронить, — добавил кто-то из близнецов. — Ты нас поняла?

Как бы странно я себя ни чувствовала, проигнорировать такую угрозу не смогла. Я не слишком хорошо успела узнать соседку, но слова у нее с делом не расходились.

— Эх ты, а еще подруга, — проворчала я и заткнулась.

Оркестр играл вальс. Вальс! А я, вместо того чтобы танцевать, тащусь под конвоем домой!

Потом меня обдало свежестью, еще через какое-то время стало холодно, и голова начала проясняться.

— Такая мелкая, а такая тяжелая, — проворчал один брат.

— Пьяные всегда тяжелые, — ответил второй.

— Говорю же вам, один бокал!

Близнецы втолкнули меня в общежитие, один что-то сказал вахтерше, слов я не разобрала за звоном в ушах. Потом кто-то волок меня наверх, отчаянно ругаясь, — Дейзи, наверное.

А потом стало темно.