Если ты спрашиваешь моего мнения… — Она выдержала паузу, пока я не кивнула. — Возможно, она успела пожалеть о том, что натворила.

— Спасибо, — кивнула я.

В конце концов, разве я сама порой сгоряча не делала того, о чем потом жалела? А помириться не означает стать близкими подругами.

— Но довольно забавно ощущать себя предметом, — продолжала Оливия.

— То есть? — не поняла я.

— Что Корделия со скелетом, что тот молодой человек с артефактами, которого ты от меня скрываешь…

Не то чтобы специально скрываю, но, да, я почему-то чувствовала неловкость при мысли о том, что они знакомы. Но неужели до нее еще не дошли сплетни? Или она ими не интересуется?

— …дарят мне что-то, не чтобы порадовать именно меня, а потому что я — твоя соседка. Вдвойне забавно, что ты — прости, но факты остаются фактами — простолюдинка.

Она улыбнулась и покачала головой скорее озадаченно, чем возмущенно.

— Я привыкла, что через меня пытаются подлизаться к отцу или набиваются в подруги матери.

«К тебе будут набиваться в друзья, потому что ты можешь быть полезен», — вспомнила я как-то сказанное Родериком. Оказывается, есть свои плюсы в том, чтобы быть никем. Уж ко мне-то точно не будут набиваться в друзья только потому, что я могу быть полезна, или чтобы втереться к кому-то в доверие.

Оливия между тем продолжала:

— Было бы понятно, если бы к графине пытались втереться в ближний круг через соседку из простых. Но… Ты в самом деле выдающаяся личность.

— Скажешь тоже, — буркнула я, не зная, обижаться или смущаться.

— Если я тебя обидела… — Вот теперь Оливия выглядела явно встревоженной, и я поспешила ее успокоить:"

"— Совершенно не обидела. Озадачила. Я не считаю себя выдающейся и помню, кто я…

Влетевшая Корделия прервала наш разговор. На одном локте у нее болтался мешочек, расшитый бисером и кружевом, во второй она держала сундучок, судя по всему, довольно увесистый.

— Вот. — Она с явным облегчением вручила сундучок Оливии и обернулась ко мне. — Вставай ровно.

Но я с любопытством уставилась на Оливию. Та с видимым усилием водрузила сундучок на край конторки, открыла крышку и извлекла череп. Самый натуральный череп, белый, с зубами!

— Погоди, так он что, настоящий? — вырвалось у меня.

— Настоящий. — Оливия бережно примостила череп поверх раскрытого учебника и достала еще одну кость.

— И мы будем спать в одной комнате с настоящим человеческим скелетом? — все еще пыталась переварить новость я.

— Это всего лишь кости, — фыркнула Корделия. — Вываренные, обезжиренные и высушенные. Он не схватит тебя за горло ночью. — Говоря так, она протянула ко мне руки, шевеля пальцами, и я попятилась, с трудом удержавшись, чтобы не стукнуть ее.

— Корделия права, — кивнула Оливия. — Это просто кости.