— Черпать из Морока, да? — вспомнила я его объяснение.

Он кивнул.

— На самом деле понадобится немного времени, чтобы прийти в себя, но правда со мной ничего страшного. Спасибо.

— За что?

— Неважно.

Он прижал меня крепче, потерся носом о мою макушку. Тихонько рассмеялся.

— Нори-Нори… С тобой в самом деле не соскучишься.

— Я не хотела. Правда не хотела!

— Перестань. Не ты же заставила меня колдовать. Завтра… Нет, завтра я не успею. И, наверное, завтра урок танцев придется отменить.

Я сникла, но промолчала. Заслужила.

— Словом, послезавтра я принесу тебе артефакт. Булавку или заколку…

— Булавку, — быстро перебила я.

Заколку видно всем, а булавку можно прицепить с обратной стороны лацкана, спрятать от любопытных взглядов, и эта вещь будет только для меня. Меня одной.

— Хорошо, пусть будет булавка. — Он коснулся губами моих волос. — Как же не хочется возвращаться…

— А я не хочу, чтобы ты ночевал под забором или истощился до смерти, попытавшись сотворить портал. — Я решительно сползла с его колен, пусть и хотелось прижаться всем телом, коснуться губами шеи, где бьется пульс, пройтись поцелуями по краю челюсти…

Я замотала головой, отгоняя эти мысли.

— Пойдем.

Родерик проводил меня до общежития, и мы долго целовались в тени огромного дерева, где никто не мог нас разглядеть. Расстаться получилось не сразу.

Наверное, потому что мне не хотелось от него отрываться и идти в комнату.

По лестнице я опять вскарабкалась кое-как; даром что сегодня сумка не оттягивала мне плечи.

Когда я ввалилась в дверь, Оливия стояла за конторкой, записывала что-то с раскрытого тома.

— Кто тебя так? — ахнула она, едва повернувшись ко мне."

"Я вздохнула. За весь вечер Родерик ни взглядом, ни жестом не напомнил мне о синяках, так что я сама забыла о них. И хоть в голосе Оливии было искреннее беспокойство, вспоминать о том, как я выгляжу, оказалось неприятно. Я отвернулась, распахнув двери шкафа, чтобы скрыться от ее любопытного взгляда.

— Мы все выяснили, он извинился, так что уже неважно.

— «Он»? — нахмурилась Оливия. — Мужчина ударил барышню?

— Я не барышня, я боевик, и я первая ему врезала, — буркнула я, стаскивая мундир.

— Надеюсь, было за что.

— Было.

Вчера у Оливии хватило деликатности не спрашивать, откуда у меня повязка на плечах, но разбитая физиономия, похоже, была выше ее понимания. Однако если она сейчас начнет читать мне морали, возможно, и у меня не хватит деликатности не нагрубить в ответ. Но вместо того, чтобы замять тему, я спросила:

— У тебя есть зеркало?

Своего у меня не было. В приюте хватало одного, большого, на стене. Притираниями и румянами я не пользовалась, прыщи — неизбежный бич юности — почти меня не коснулись, так что вроде и незачем.